Карта сайта
Поиск по сайту

История кафедры и ее место в структурах университета | Преподаватели | Аспиранты и магистранты | Наши партнеры | Страница для студентов | Дипломные работы | Конференции | Текущая работа в грантах | Наш диплом | CD-курсы | Наши гости | Электронные версии изданий | Концепт-страница | Словарь | Наши печатные проекты
Проект № КТК 240/4-3-03 | Проект № КТК 240/4-3-03 Итоговый отчет | Проект РГНФ Г-97а | Проект С.П. Бычкова
Ссылочный текст | Программа | Н.А.Абрамов | Персоналии. А.И. Сулоцкий | Д.Н. Беликов


Персоналии.Н.А. Абрамов

«Высокочестный деятель на ниве просвещения» и науки

Николай Алексеевич Абрамов (1812-1870)

Родился 17 апреля 1812 г. в г. Кургане Тобольской губернии. Происходил, как и большинство церковных историков из духовного сословия. Отец - преподаватель Тобольской семинарии, благочинный курганских церквей. Первоначальное образование Н.А. Абрамов получил от отца и в народном уездном училище. Отец научил его русской грамоте, латинскому и греческому языкам. В сентябре 1823 г. он поступил в Тобольское духовное училище. Здесь его обучали основам катехизиса, арифметике, русской грамматике и другим предметам. По всем дисциплинам он отлично успевал и рано проявил хорошие способности к обучению. Благодаря блестящим способностям, вместо 6 положенных лет обучения, Н.А. Абрамов оканчил училище за три года и в 1826 г. поступил в Тобольскую духовную семинарию. Здесь он проучился до 1832 г. По его воспоминаниям, которыми он лично делился с А.И. Сулоцким, преподавание в семинарии и преподавательский состав были различными. Были сильные преподаватели – словесности и богословия Я.И. Ласточкин и ректор семинарии архимандрит Иона, а также преподаватель физико-математических наук и немецкого языка  П.М. Карпинский. Однако, некий И.Д. – преподаватель церковной истории был человеком недалеким и вследствие своей болезни нередко не являвшимся на лекции. Преподаватель философии ограничивался знанием предмета только по учебнику с плохим пересказом содержания.  Как по преподаваемым, так и по дополнительным предметам, Николай старался ознакомиться с более широким кругом литературы, выходя иногда далеко за пределы рекомендуемого, используя как все доступные библиотечные ресурсы, так и домашние собрания книг у друзей и знакомых в Тобольске. Благодаря такому ненасытному стремлению к знаниям, он стал полиглотом -  знал латынь, еврейский и татарский языки, впоследствии выучил остяцкий язык, хорошо был знаком с библейской и церковной историей. Именно в период обучения в семинарии он стал заниматься сбором сведений по русской и сибирской церковной истории, заносил в специальную тетрадь все сведения, касающиеся важных церковно-исторических событий и лиц. Как лучший ученик, он имел все шансы отправиться на обучение в духовную академию. Архимандрит Иона наметил его в качестве абитуриента, в составе выпускников, отсылаемых в одну из трех академий. Однако тяжелые жизненные обстоятельства испортили все его планы. В 1826 г. скончался его отец и семья, в которой было четверо детей, осталась без средств к существованию. Николай, правда, был переведен на казеннокоштное содержание, подрабатывал частными уроками арифметики, грамматики, священной истории для чиновничьих, мещанских и купеческих детей, чем пытался хотя бы в небольшой мере помочь матушке прокормить своих малолетних сестер и братьев.  В результате, он вынужден был отказаться от предложения поступить в медико-хирургическую академию, возникшего в пору обучения в семинарии.

    На момент окончания семинарии,  в 1832 г.  пришло предложение отправить четырех талантливых и способных учеников на три места в Московскую, Санкт-Петербургскую и Казанскую академии. Таким образом, в какую-то из академий на одно место претендовало два абитуриента. Не желая создавать конкуренцию своим однокашникам  и при этом оставить без пособия свою семью, Н.А. Абрамов отказался от поступления в Московскую академию, предоставив это право своему товарищу - Василию Никитовичу Арзамасову, который впоследствии уже после окончания академии долго служил в Тобольске инспектором семинарии и профессором философии. 

    После окончания семинарии и непоступления в академию его ждала духовная карьера. Однако, в силу его молодости и того, что освободилась преподавательская вакансия в Тобольском духовном училище, он ушел в преподавание. Вначале он преподавал во втором классе, затем - в третьем - латинский язык, русскую грамматику и математику, немного позднее, в Тобольской семинарии - курс татарского языка. Еще А.И. Сулоцкий отмечал, что на протяжении полувека в Тобольской семинарии сложилась вполне устойчивая тенденция ухода ее воспитанников из духовного сословия на светское поприще, дававшее возможности и более высокого оклада и более быстрого продвижения по карьерной лестнице.

    Таким образом, он перешел на светскую службу в ведомство народного просвещения, в котором прослужил 17 лет. В августе 1836 г. он стал учителем истории и географии Тобольского уездного училища (до февраля 1842 г.). Преподавателем был хорошим - всегда отличался безукоризненностью в исполнении служебных обязанностей, аккуратно посещал лекции, хорошо преподавал, отличался строгостью жизни и любовью к детям.  При своей квартире всегда содержал небольшой «пансион». В свободное время бескорыстно и безвозмездно воспитывал отстающих учеников.  Зная безукоризненную репутацию Н.А. Абрамова, местное педагогическое начальство иногда даже настоятельно рекомендовало родителям отдавать шаловливых, непослушных и неуспевающих детей именно к нему, зная его способности к быстрому научению таких детей общему порядку ведения своих жизненных дел и учебы.

    С 15 февраля 1842 по 22 октября 1849 г. Н.А. Абрамов служил штатным смотрителем Березовского уездного училища.  За семь лет деятельности он смог образовательную и просветительскую деятельность поставить на такую высоту, которой не было ни до, ни после него. Так, общее количество учеников выросло с 60 до 108. При этом появилось 12 детей инородцев (2 самоеда и 10 остяков), что было совершенно необычно, постольку, поскольку инородцы крайне неохотно отдавали детей на воспитание в русские школы. Инспекции, которые проводились гражданским и духовным начальством, неизменно отмечали высокий уровень общей подготовки учащихся – осознанное знание, как гражданских предметов, так и основ веры и церковного богослужения. Результатом неустанной деятельноси Н.А. Абрамова стала благодарность министра просвещения, высказанная в 1844 г.

    Определенным доказательством значимости деятельности Абрамова для жизни города Березова и его уездного училища является сохранившаяся переписка представителей училищного педагогического сообщества с попечителем западносибирского учебного округа и товарищем министра просвещения, обнаруженная в Государственном архиве Томской области[1].

    Березовская педагогическая общественность просила министерство об установлении в уездном  училище портрета Н.А. Абрамова в память о его ученых и организаторских усилиях, направленных на изучение и просвещение Березовского края. В письме к попечителю округа, а через него и к министру просвещения отмечалось, что Н.А. Абрамов был известным исследователем сибирской старины и церковной истории, а также деятелем, приложившим серьезные усилия для улучшения просвещения остяков и самоедов. К началу века, видимо, дела в училище шли не самым лучшим образом, что заставляло его преподавательский коллектив с сожалением вспоминать времена абрамовского руководства. Доверяя в характеристике научных занятий информации А.И. Сулоцкого  и прямо ссылаясь на составленную им биографию Николая Алексеевича, коллектив училища отмечал, что дело просвещения инородцев было поставлено Н.А. Абрамовым на небывалую высоту. «Впоследствии число учащихся в училище сильно уменьшилось и достойные преемники покойного постарались довести его количество до семи… Об инородцах теперь и помину нет, господствует даже убеждение, что эти дикари не способны понять пользы тесного общения с культурной средой и вместе с тем выгод образования». Портрет будет являться укором и назиданием «деятелям последующего времени, бесцеремонно уничтожившим плоды высокочестных трудов покойного в Березовском уездном училище», - отмечали просители. Указывалось, что почитатели Н.А. Абрамова, в случае удовлетворения просьбы, готовы предоставить портрет для помещения его в актовом зале училища. Исходя из всех вышеперечисленных аргументов, разрешение на установку портрета со стороны министерства просвещения после трехмесячной переписки было получено. На момент написания прошения (1901 г.) со времени кончины исследователя прошло уже более тридцати лет, что также является признаком очень яркого впечатления о его жизни и деятельности и горячей благодарной памяти в среде березовской интеллигенции. 

     Н.А. Абрамов с 22 октября 1849 г. по 24 февраля 1851 г. являлся смотрителем Ялуторовского училища. С конца февраля  1851 г. до конца мая 1853 г. - смотрителем Тюменского.

    Во всех училищах он одновременно умудрялся ставить на должную высоту как преподавание, так и религиозное воспитание. Все проводившиеся инспекции со стороны церковных властей неизменно демонстрировали отрадную с точки зрения религиозного воспитания картину: ученики хорошо ориентировались в катехизисе, переводили фрагменты Священного Писания с церковно-славянского, осознанно читали на клиросе, умели хорошо разбираться в нотном церковном пении, чаще появлялись в храмах города, где активно участвовали в богослужениях. Экзаменовка, проводившаяся в том числе и при городских жителях, показывала вполне осознанное понимание заповедей и норм христианства, адаптированное к простому детскому толкованию, интерпретации и поведению.  Все это вызывало неоднократные благодарности со стороны церковного начальства (преосвященного Афанасия), четырежды начальников Тобольской губернии, трижды от министра народного просвещения, много раз он награждался денежными премиями и ценными подарками.

    При этом, путь этот не был только усыпан розами. Будучи смотрителем, он вынужден был отвечать «за всех» - за учеников, преподавателей, здания, снабжение и все остальное. В период его управления случались и пожары, когда сгорело два здания в Березове и Тюмени. Как любому начальнику ему пришлось вести длительную и нудную переписку и давать показания следователям. При пожаре в Березове сгорело и часть материалов, долго собираемых им в том числе и по церковной истории.

    По выслуге лет и выходу на пенсию после 20 лет службы он обращается с просьбой о месте к генерал-губернатору Западной Сибири Г.Х. Гасфорду, о перемещении с училищной службы на гражданскую. Как отмечал А.И. Сулоцкий, которому Николай Алексеевич по личной дружбе объяснял свое дальнейшее решение, он решился на переход на гражданскую службу, мотивируя это тем, что по министерству образования он мог служить  только лишь еще небольшое количество времени и получить небольшую прибавку к пенсии, в то время как находившиеся на его пансионе сестры и братья по-прежнему нуждались в деньгах и по-прежнему присутсвовала  необходимость их содержания. К тому же на пенсию, министерство отправило бы его в полне работоспособном возрасте 40 или 45 лет.   

    В начале 1853 г. он прибыл в Омск, где получил 20 мая 1853 г. место столоначальника в первом отделении Западной Сибири. Этот 14 месячный промежуток в жизни Н.А. Абрамова, А. И. Сулоцкий, называл чуть ли не самым черным в его биографии. Его непосредственный начальник вел себя по отношению к Николаю Алексеевичу бесцеремонно, заставляя по несколько раз переделывать бумаги, отчитывал при помощниках и подчиненных, унижал настолько, что Н.А. Абрамов несколько раз болел, в том числе и физически.    

     После того как была образована Семипалатинская область, памятуя заслуги Н.А. Абрамова, генерал-губернатор Г.Х. Гасфорд включил его в число  советников  областного правления Семипалатинской области с 1 октября 1854 г.  Здесь он выполнял множество поручений. Он заведовал хозяйственным отделением, но помимо этого исполнял обязанности по судебным делам, во время отсутствия чинов исполнял обязанности вице-губернатора, председателя областного правления, был директором и членом нескольких комитетов и т.д.

    Кончина его была скоропостижной и безвременной. 3 октября 1870 г. по свидетельству А.И. Сулоцкого он ушел из жизни вследствие скорой болезни, так и не сумев принять последнего причастия. След, оставленный Николаем Алексеевичем в научной жизни Западной Сибири остался очень ярким. Благодаря его деятельности часть проблем духовной жизни региона оказалась исследованной и послужила толчком к дальнейшим научным изысканиям.  

    Характеризуя важнейшие черты личности Н.А. Абрамова, А.И. Сулоцкий отмечал, помимо указанной разносторонности занятий, стремлений и интересов, глубочайшую личную непоказную религиозность, которая оказалась далеко неутраченной в результате всех неурядиц, проблем и многочисленных перипетий судьбы. Он был сторонником постоянного религиозного образования и просвещения, как детей, так и взрослых, как русских, так и инородцев. Наблюдая случаи ненадлежащего отношения к святыне, он в силу своих возможностей пытался исправить положение дел личным призывом или обращением через таблички или надписи. Пожалуй, именно религиозность, была одним из главнейших мотивов, заставлявших Николая Алексеевича браться за сбор и публикацию церковно-исторических сведений. Религиозность его была настолько сильной, что он сам неоднократно испытывал духовные видения, которые достаточно аккуратно истолковывал именно как таковые. Будучи человеком лично скромным, при этом, правда, считая духовные явления вполне явными и очевидными для него самого, все-таки не дать пропасть им «втуне», а предъявить к сведению духовных властей. Так, в своей статье «Видение иконы», он указывал, что явление ему в пору пребывания в Березове штатным смотрителем училищ в 1848 г. Во время утреннего сна ему привиделась икона, на которой были изображены три святителя. Он посчитал, что это- Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Богослов. Однако какой-то голос опроверг это предположение и сказал, что это - Святители Сибирские. Когда он спросил, кто опровергает его мнение, голос ответил, что митрополит Иоанн (Максимович). Скрывая эти сведения от всех почти в течение 20 лет, все-же Николай Алексеевич буквально под конец жизни поставил в известность о нем архиепископа Феогноста, который в свою очередь сообщал, что письмо Н.А. Абрамова приобщено к другим сведениям об Иоанне (Максимовиче) и хранится в соборной ризнице[2].

    Личная религиозность своеобразно влияла и на проблематику исследований тем, что он уделял особое внимание проявлению божественной благости в отношении сибирской территории и как результат - освещению жизни и деятельности выдающихся духовных лиц западносибирской иерархии, иллюстрации истории храмов и монастырей западной Сибири, выдающихся икон. Определенной чертой его исследовательского почерка, отражающей личную религиозность, было и регистрирование явных случаев проявления благодати от Божественных предметов или явлений или случаи наставительного, неотвратимого наказания за богохульство в прошлом и настоящем.

     Николай Алексеевич являл собой вид подвижника, находящего силы среди обременительных служебных обязанностей продолжать заниматься научными изысканиями, прилагать усилия для сбора, обработки и публикации научных сведений. Это был представитель особого типа местных эрудитов-энциклопедистов, крайне деятельных во всем, к чему прикасалась их рука. Так, помимо всех многочисленных служебных обязанностей, он целенаправленно собирал и фиксировал церковно-исторические сведения,  копировал  важные документы в процессе разбора  и чтения  старых дел,  записывал местные предания. Не менее активно он  собирал статистические, этнографические и географические сведения, вел многосторонние глубоко научные метеорологические наблюдения, был помощником и консультантом П.А. Словцова. Это общение помогло Н.А. Абрамову дополнить информацию по тем сюжетам, которые интересовали его самого. Итогом целенаправленной исследовательской деятельности стало появление таких известных работ по церковной истории как «Христианство в Сибири до учреждения там в 1621 г. епархии», «Материалы для истории христианского просвещения Сибири со времени покорения ее в 1581 году до начала XIX столетия», «О введении христианства у Березовских остяков», «О церквах г. Березова» и многих других. Известен он и как интересный собеседник, с которым желали встретиться крупные исследователи и просто путешественники, желавшие более подробно узнать Сибирь от знатока местной истории. Известно, что Николай Алексеевич беседовал с проезжавшими путешественниками Кастеном и Ковальским, выступал их информатором.

    Желание хорошего знания своего края приводила к тому, что Н.А. Абрамов даже проводил опыты в Березове насчет выяснения возможности хлебопашества и картофелеводства.  

    По просьбе генерал-губернатора Г.Х. Гасфорда Н.А. Абрамов предоставил ему в Тюмень накануне ознакомительной поездки записку о Березовском крае - «Описание Березовского края», выступившую для губернатора качественным и подробным путеводителем, содержащим разнообразные исторические, статистические, этнографические и иные сведения об инспектируемой территории. Хорошим знатоком Березовского края в его географическом, социальном, историческом и этнографическом отношениях продемонстрировал себя Н.А. Абрамов в этом труде.

    Близко работая с инородческим населением, он и в научном плане занимался изучением этапов христианизации местного населения как в момент заселения Сибири русскими, так и в последующие периоды. Таким образом, он был вполне востребован как со стороны светских, так и церковных властей, умело совмещал служебные и научные интересы, заставляя и те и другие обоюдно работать друг на друга. 

    Манера исторического письма Н.А. Абрамова, по меткому выражению А.И. Сулоцкого, была «осторожной» и связано это не только с цензурой светской или духовной, но и «цензурой собственной головы». Его оценки деятельности духовных лиц мягки, в основном носили  констатационный характер. При этом, будучи близко знаком с трудностями религиозного воспитания, являясь его практиком, он вполне трезво оценивал не только трудности христианизации аборигенного населения, но и приведения казачьего и старожильческого населения к нормам церковной жизни близким к тем, которые существовали центральной России.   

    Сам характер научной деятельности провинциального исследователя был весьма специфичен и отличался от привычных форм жизни и деятельности ученых академических центров. Как признавался сам Николай Алексеевич, «трудность одному лицу собрать много материалов, краткость свободного времени от служебных занятий, требовали сокращения в изложении». Так, прежде всего это была работа, направленная на собирание источникового и фактического материала, популяризацию его в местных и общероссийских духовных и светских изданиях. (Большая часть статей публиковалась в общероссийском духовном журнале «Странник» в 1860-х гг., а также в Тобольских губернских и епархиальных «Ведомостях»). Причем, сбор исторических гражданских и церковных сведений шел зачастую по всему фронту сохранившихся вещественных, документальных, фактических данных, вплоть до привлечения устных рассказов, былин и легенд. Все, что могло представлять хотя бы какой-то научный или любопытно-житейский интерес, привязано к событиям большой российской или сибирской истории подлежало обработке и предъявлению широкой публике. Такой в основном собирающе-констатационный характер трудов оказался вполне ценным при условиях крайне плохой сохранности первоисточников, их распыленности, нахождении под постоянной угрозой уничтожения вследствие непонимания ценности материалов окружающей социальной средой или в случае наводнения, пожара или иного бедствия. Впоследствии, другие исследователи, используя и перепроверяя часть сведений, предоставленных Н.А. Абрамовым, смогли продвинуться далеко вперед, постоянно поминая его добрым словом и опираясь на некоторые его сведения в качестве первоисточников.

    Таким образом, мы можем констатировать большой вклад Н.А. Абрамова в становление не только церковно-исторических исследований в Западной Сибири, но и более просвещенного, образованного общества, вовлекающего в свою орбиту не только общерусское, но инородческое население. Сама его деятельность носила подвижнический характер и отличалась разносторонностью методов и способов познания, как территории, природно-климатических условий и особенностей, так  и характера проживающего на ней общества, особый интерес к духовной истории и стремление сделать эту жизнь более гуманной, разумной и гармоничной.    











[1] ГАТО. Ф. Ф-126. Оп.2. Д.1557.    

[2] Абрамов Н.А. Видение иконы//Абрамов Н.А. Город Тюмень…С.197-199.

Copyrigt © Кафедра современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2001-2016 гг.