Карта сайта
Поиск по сайту

История кафедры и ее место в структурах университета | Преподаватели | Аспиранты и магистранты | Наши партнеры | Страница для студентов | Дипломные работы | Конференции | Текущая работа в грантах | Наш диплом | CD-курсы | Наши гости | Электронные версии изданий | Словарь | Наши печатные проекты
Курсовые работы | программы дисциплин
Шепелева В.Б. Программа по отечественной истории | Шепелева В.В. Материалы по отечественной истории | Волошина. Программа по отечественной истории и семинары | Кузнецова О.В. Программа по источниковедению | Кузнецова О.В. Дополнительные материалы по источниковедению | Корзун В.П. Программа по историографии | Корзун В.П. Дополнительные материалы по историографии | Бычков С.П. Программа по историографиии ХХ века | Бычков С.П. Дополнительные материалы для заочников | Кожевин В.Л. Программа по истории Сибири | Кожевин В.Л. Дополнительные материалы по истории Сибири | Шепелева В.Б. Программа по палеографии | Шепелева В.Б. Дополнительные материалы по палеографии | Мамонтова М.А. Программа по истории архивного дела | Мамонтова М.А. Программа по архивной практике | Общая и дополнительная информация по архивной практике | Бычков Программа по религиозно-философскому Возрождению | Бычков Дополнительные материалы по спецкурсу "Интеллигенция" | Бычков С.П. Программа спецкурса по эмиграции | Бычков Дополнительные материалы спецкурса по эмиграции | Бычков С.П. Проект История России в образах отечественного кинематографа | Волошина В.Ю. Спецкурс по масонству программа | Кожевин В.Л. Спецкурс Фалеристика. программа | Кожевин. В.Л. Спецкурс по офицервству | Программа по архивной практике | Программа Кузнецова- Корзун введение в историческое исследование | Практикум по спецкурсу Корзун-Кузнецовой | Рыженко В.Г. Культура региона. | Рыженко ХХ век революция и культура. Программа и метод указания | Рыженко. Человек. Город.Культура. Программа спецкурса | Шепелева. Спецкурс по Федорову. Программа | Шепелева В.Б. Синергетика. Программа | Мамонтова М.А. Современная историография антропологический аспект | Дополнительные материалы по курсу политологии | Факультет международного бизнеса | Рыженко В.Г. Дополнительные материалы по истории культуры
Первые мемориальные символы | Рабочие клубы и дворцы культуры | Кинотеатры | Символические координаты | Садово-паркове сооружения


Садово-паркове сооружения

3.5. Роль садово-парковых сооружений в городском ландшафте и советская культура (комментарии к иллюстрациям № 22-30)

 

Философы и культурологи считают сад символической формой пространственного выражения культуры. Известны размышления Д.С. Лихачева об экологии культуры и о садах и парках как своеобразном связующем звене между природой и человеком, с помощью которого в человеке пробуждаются чувства прекрасного и творческие силы. Он рассматривает садово-парковое искусство как общекультурное семиотическое явление и сложный текст, отражающий не только смены стилей в искусстве, но и мировоззренческие системы. Эта общая посылка вполне применима и к интересующему нас советскому отрезку истории российских городов с их своеобразным культурным пространством.

Сюжет, связанный с парками и садами в советской культуре, уже затрагивался в параграфах 2.3 и 2.4 второй части нашей книги. Было подчеркнуто, что зеленое строительство следует представлять в качестве одного из важных параметров, характеризующих заметные изменения в культурно-цивилизационном ландшафте городов региона, начиная с 1930-х гг., когда были разработаны официальные установки и научно-практические рекомендации по зеленому строительству и скульптурному оформлению парков, садов и скверов в СССР. Кроме того, советские сады и парки с соответствующим набором скульптур становились особой приметой того варианта советской культуры, который упрочился в 1940-х – 1950-х гг. В то же время парки культуры и отдыха являлись реальной частью культурного пространства и повседневной жизни советских людей, как в столице, так и в провинциальных городах. Образцово-показательное озеленение, объявленное с весны 1947 г. делом государственной важности[80], становилось главным показателем успехов, достигнутых в области благоустройства.

На некоторых из привлеченных визуальных «текстов» воспроизводятся объекты, упоминавшиеся в указанных параграфах второй части. Однако задача комментария и в данном случае предполагает интерпретацию не столько очевидной информации (ее можно назвать внешним слоем иллюстрации), сколько тех контекстных сведений и характеристик, которые связаны с отдельными деталями изображения, а также с возникающими у исследователя ассоциациями. Поскольку ассоциативный ряд требует уточнений, для чего необходимо обращение к другим источникам и к самому разнообразному кругу публикаций, можно считать, что внутренние (не просто скрытые, а скорее, незримые) слои иллюстрации для историка-культуролога содержат информацию, объемы которой в потенции не ограничены. Это ценное для исследователя свойство визуальных источников заставляет одновременно воспринимать комментарии в качестве возможных, но не единственных версий истолкования того или иного изображения.

Такого рода замечание было бы уместно и в предыдущих параграфах третьей части нашей книги. Однако для выбранного сюжета оно принципиально. Внимание историков к садово-парковым сооружениям как к органическому элементу отечественной культуры, особенно в хронологии XX века, и тем более, применительно к советской эпохе, пока практически не прослеживается. В трудах по градостроительству поднимаются вопросы размещения садов, парков, скверов с точки зрения их роли в планировочной структуре, в системе жизнеобеспечения городского населения. Как уже указывалось, для нас эти исследования становятся дополнительными источниками информации. Скептическое отношение искусствоведов к советской скульптуре 1930-х – 1950-х гг., предназначавшейся для парков культуры и отдыха, закрепилось в собирательном нарицательном имени «Девушка с веслом», обозначающем времянку, халтуру, откровенную конъюнктурную поделку[81].

До недавнего времени единственным оригинальным исследованием, в котором присутствовал культурологический анализ архитектуры и отдельных скульптурных элементов столичного пространства 1930-х – середины 1950-х гг. (метро – подземный город и ВСХВ – «город в городе») оставалась книга Владимира Паперного, в которой была введена оппозиция двух условных моделей развития советской (и российской) культуры[82]. Культура 2 характеризовалась автором как холодная, застывающая, прикрепляющая человека в четко ограниченном пространстве. Выражением всех этих смыслов становились образцовые архитектурные и скульптурные сооружения, сосредоточенные в Москве. В более поздней своей работе В.Паперный дал краткое толкование каждого из терминов и жесткую хронологию описываемых ими процессов: «Под культурой 1 понимается некоторый комплекс культурных норм и ценностей, которые доминировали в России в период с 1917 по 1932 год; культура 2 относится к периоду с 1932 по 1954 годы»[83]. Важно отметить, что трактовки советской архитектурно-скульптурной символики у Паперного не замыкаются на феномене тоталитарной культуры, а указывают на взаимосвязи Культуры 2 с русской культурной традицией, на присутствие в ней двух разных, почти независимых друг от друга пластов. В одном из них, по мнению автора, мироощущение культуры «сползает» в сторону юго-востока, в другом – триумфально входит в семью европейских наций; при этом культура осознает себя как единое целое[84]. Таким образом, возникает возможность дополнительного ракурса рассмотрения роли садов и парков с их архитектурно-скульптурными сооружениями в провинциальном городском пространстве. Можно ли увидеть в их топографии и облике проявление единства указанных пластов или оба параметра отражают стремление формально копировать официальный образец? Либо следует признать, что местное садово-парковое строительство целиком подчинялось практическим потребностям городов и задачам архитектурно-градостроительного планирования. Идейно-эстетические  установки соцреалистического канона и требования социалистической организации культурного досуга трудящихся при этом не имели приоритетного смысла. 

Интерпретация советской парковой скульптуры 1930-х гг. в русле гендерной теории («тоталитарная культура как частный случай мужской культуры») представлена в книге М. Золотоносова из серии «Кабинет: картины мира»[85]. Автор вводит подзаголовок «Аннотированный каталог скульптуры сталинского времени». Он подчеркивает, что посвящает свое исследование «парку тоталитарного периода» как части глиптотеки определенной среды и сложившейся в ней своеобразной философии общего тела. Отсюда в авторских аннотациях основная роль советской массовой скульптуры сводится к функции внушения «единения с народом» (не как метафоры, а как буквального физического ощущения) и к функции направления в социальное (трудовое) русло интимных форм человеческой энергии в условиях тотального контроля. Качество изготовления массовых изваяний Золотоносов также определяет словом «халтура», указывая, что территории «образцово-учительных Парков» - Центрального Парка культуры и отдыха имени А.М. Горького и Всесоюзной сельскохозяйственной выставки были идеальными площадками для халтуры столичных художников и скульпторов. Следовательно, в пространстве других городов распространялись образцы, не отличавшиеся художественно-эстетическими достоинствами. Однако, сам М. Золотоносов приводит (со ссылкой на воспоминания о И. Шадре) пример с ситуацией в Луганске, где шадровская «Девушка с веслом», исполненная под бронзу, доставляла подлинное эстетическое наслаждение в отличие от одноименной фигуры из цемента, поставленной «явно не на месте» в центре несоразмерного фонтана в Центральном Парке культуры и отдыха в Москве[86]. Подход и интерпретации смысла фигур Золотоносовым, включенных им в пространство «парка тоталитарного периода», могут оказать определенное содействие историкам культуры, но при непременной оговорке относительно несовпадения представлений современного исследователя с восприятием этих скульптур современниками, особенно обитателями провинциальных городов. Кроме того, как уже было отмечено нами в первой части книги, культуру советской эпохи нельзя отождествлять с тоталитарной культурной политикой советского государства.  

Садово-парковая скульптура, архитектура павильонов, фонтаны, парковая мебель и прочие элементы благоустройства парковой территории создавали требуемые официальные образы своеобразных заповедных природно-рукотворных оазисов в городском ландшафте советской эпохи. В то же время они обозначали отличительные черты того или иного объекта зеленого строительства в общем архитектурно-планировочном пространстве города, его внутреннюю топографию в качестве специального места для «культурного досуга» и отдыха жителей. Несомненно, что для обстоятельных ответов на поставленные выше проблемные вопросы необходимо привлечение значительного массива визуальных источников. Тем не менее, используемая в данном случае выборка может обозначить информативные возможности таких источников и определить перспективы комплектования такого массива. 

На иллюстрации №22 воспроизводится вид на вход в сад имени Сталина в Новосибирске. Сад находился в самом центре города, неподалеку от площади имени Сталина и главного символа Новосибирска – театра оперы и балета. Как указывалось в параграфе 2.4 в 1944 г. на базе именно этого сада был организован городской Центральный парк культуры и отдыха. Фотография из альбома «Виды Новосибирска» отнесена составителем  к концу 1940-х – началу 1950-х гг. На ней заметно определенное сходство входа в парк со столичным образцом – с входом на территорию московского «заповедного» города-комплекса ВСХВ[87]. В этом можно убедиться, сравнивая изображение с приведенными Владимиром Паперным снимками главного входа на выставку.[88]

На относящемся к 1954 г. снимке из книги Паперного видно завершение входа на территорию ВСХВ в виде скульптуры «Тракторист и колхозница», которые держат сноп хлебных колосьев. Новосибирские массивные капитальные входные ворота с двойным рядом колонн (по четыре в ряду) увенчаны лишь двумя аркообразными трубчатыми металлическими полукружьями, на которые прикреплены буквы надписи «Парк имени Сталина». Аркообразная конструкция ворот была присуща центральному входу на городской пляж в Омске, о чем свидетельствует любительская фотография из альбома маршрутов экскурсий по Омску летом 1951 г.[89] Примечательной деталью, лишенной идеологической нагрузки, в омском варианте более легкой, видимо, деревянной постройки, является двойное аркообразное полукружье над центральным входом с надписью «городской пляж» и контурами яхты. Две декоративные арки по бокам от входа зарешечены и в них на постаментах расположены плоские вазы с цветами.

Такие ворота с арками у входа в парки и сады могли появляться в нестоличном городском пространстве с конца 1930-х гг., когда в соответствии с соцреалистическим методом начинается освоение классического наследия. Тот же Паперный приводит изображение первоначального главного входа на ВСХВ, сооруженного в 1939 г. и ставшего северными воротами, на котором центральная двойная арка ворот выступает над двумя другими частями входа. На снимке 1954 г. двойная арка нового главного входа придавлена монументальными воротами с шестью колоннами, украшенными лепниной и барельефами, с возвышающейся над воротами упомянутой скульптурной группой.

Иллюстрация №23 воспроизводит еще один омский садово-парковый вид. Это изображение входа в Центральный городской сад. Он был организован, как указано в новейшем справочнике, «по решению горисполкома в середине мая 1941 г. путем объединения территорий бывших генерал-губернаторского сквера и Казачьего сада»[90].  Г.Г. Шкулов в своем обзоре приводит более раннюю дату – 1940 г., когда «были объединены бывший сад дворца генерал-губернатора, сад Казачьего собора и сад католической церкви, расположенные смежно»[91]. Он добавляет важные для нашего комментария подробности. На заднем плане воспроизведенного снимка хорошо видны высокие ажурные арки входа, из них одна – центральная (реальный вход), закрытая почти полностью высоким постаментом памятника И.В. Сталину. По всей видимости, остальные шесть (по три по обеим сторонам от центральной арки), имели внутри постаменты с крупными декоративными вазами. Хорошо заметны четыре постамента с вазами, имеющими попарно два вида форм. (В архивном справочнике есть еще одно изображение той же аллеи городского сада[92], но снимок сделан от входных ворот и в летнее время, поскольку на нем видны красивые цветочные клумбы, в том числе цветы окружали и постамент со статуей вождя). Передний план нашего снимка занимает подготовленная для установки фонтана чаша водоема с гранитной облицовкой. По сведениям из архивного текста обзора и отчета, подготовленного Г.Г. Шкуловым, можно датировать снимок поздней весной (началом лета) 1956 г., до оформления клумб и цветочных бордюров, а также до предназначенных к установке в 1956 г. привезенных в Омск четырех фонтанов. По данным, приведенным В.И. Кочедамовым, первым в 1956 г. был установлен фонтан, символизирующий своей формой шар изобилия, в сквере имени 30-летия ВЛКСМ, заложенном весной 1949 г. на пустыре бывшего товарного двора городской железнодорожной ветки; следующий фонтан появился в 1957 году в Первомайском сквере неподалеку от клумбы со скамеечкой с вождями и Тарских ворот[93]. (Снимок этого фонтана приведен и в архивном альбоме «Омск – 1957»[94]). В книге В.И. Кочедамова нет сведений относительно фонтана в центральном городском саду, место для которого, как можно убедиться по приведенному изображению, было подготовлено. 

Помимо уже отмеченного, на иллюстрации №23 отчетливо просматриваются образцы местной (омской) садовой мебели - шестиметровые диваны с железобетонными опорами (изготавливавшихся, как подчеркивал Шкулов, «по типу диванов ВСХВ»), которых в городе только за 1955 г. установили 140 штук[95]. Видны и  непривычные элементы садового и городского благоустройства – высокие светильники в виде ребристых колонн, напоминающих подсвечники, с пятью фонарями шарообразной формы  («торшеров-коллон», как их назвал позже Г. Шкулов[96]).

В обзоре начальника Горзеленстроя отмечалось, что в 1955 г.  Горзеленстроем «были начаты работы по установке 14 уникальных торшеров, оформляющих входы в сады и скверы»[97]. В архивном фонде известного омского краеведа, бывшего долгое время директором областного краеведческого музея, А.Ф. Палашенкова имеется альбом с фотографиями под названием «Омск - 1957»[98]. По некоторым из снимков можно насчитать четыре разновидности «колон-фонарей», установленных в Омске у входов в скверы на площади Дзержинского, имени 30-летия ВЛКСМ, у Тарских ворот, перед кинотеатром имени В.В. Маяковского[99]. На иллюстрации №11 не очень отчетливо, но видны на переднем плане два оригинальных светильника перед кинотеатром, расположенных справа и слева от центральной оси пространства,  занятого клумбами. (См. параграф 3.3 третьей части книги). Отметим, что завершающая часть этого вида колонны-светильника была увенчана звездой в лавровом венке. На наш взгляд, расположение светильников с символической деталью, напоминающей о Победе, перед омским кинотеатром подтверждает высказанную выше гипотезу о том, что в качестве образца для здания кинотеатра имени В.В. Маяковского был использован проект, реализованный в городе-герое Сталинграде, который должен был стать городом-памятником и символом победы СССР.

Характерно, что более монументальные колоннообразные светильники устанавливались в центре города. На иллюстрации №27 видны два ряда более изящных фонарей на небольшом постаменте с завершением из четырех шарообразных светильников по центру и двух таких же светильников, расположенных на некотором расстоянии от основной конструкции фонарного столба. Изображение воспроизводит один из видов территории Парка культуры и отдыха в Омске. Он начал создаваться с 1938 г. на базе «новой загородной рощи», расположенной на «восточной окраине города», в Молотовском районе; как парк культуры и отдыха был открыт в мае 1940 г., а основное благоустройство его территории пришлось на начало 1950-х гг.[100] В 1952 г. березовая роща  стала ядром создаваемого крупного Парка культуры и отдыха с обязательным набором внутренних элементов: стадиона, кинотеатра, эстрадной площадки, читальни, а также зон для пассивного отдыха и детских отделений[101]. Вполне возможно, что на иллюстрации №27 запечатлен фрагмент части парка, предназначенной для детей. Парковые деревянные диваны имеют более простую форму, природное окружение сохраняет естественный вид березового колка и даже клумба вокруг постамента со скульптурой метательницы ядра выглядит очень скромно. Относительно самой скульптуры можно допустить, что перед нами тиражированная копия одного из образов физкультурной серии, созданной еще в 1930-е гг. скульптором Н.В. Крандиевской для мастерской «Всекохудожник», выпускавшей типовые произведения «малых форм» для парков, садов и стадионов[102]. По воспоминаниям жителей прилегающего к парку района, начиная от центрального входа по центральной аллее располагались подобные скульптуры, включая копию с «Девушки с веслом» и «Пловчихи». Их оригиналы, как известно, были установлены в Центральном парке культуры и отдыха в Москве.  

Еще один вид части территории этого парка в Молотовском (ныне Октябрьском) районе представлен в альбоме «Зеленое строительство города Омска» и воспроизведен в архивном справочнике «Улицы города Омска»[103]. Снимок отличается двумя важными деталями, дополняющими представление о наборе внутренних элементов этого парка. На берегу  озера, обрамленного посадками декоративного кустарника, расположена сложная деревянная конструкция, на плоскости ее центральной части расположен портрет И.В. Сталина. По сведениям, сообщенным Д.А. Алисовым, на снимке изображена часть большого искусственного озера, находившегося напротив центрального входа в парк, за всеми развлекательными сооружениями, ближе к восточной ограде парка. На озере имелась лодочная станция. Что касается упомянутой деревянной конструкции, то, по мнению Д.А. Алисова, это летний открытый кинотеатр, окруженный верандами. Тыльная сторона кинотеатра, смотрящая на озеро, имела самостоятельное значение, о чем свидетельствует не только размещение портрета И.В. Сталина, но и специальное оформление контура плоскости объемными «колоннами» из деревянных реек, создающих геометрический узор. Вместе с центральной частью, приподнятой в виде треугольного «фронтона», включающего скаты крыши кинотеатра и сходные с боковыми «колоннами» реечные объемные детали,  общий контур тыльной стены напоминает образ строгой триумфальной арки. Впечатление особой значимости этого места усиливается за счет трехчастных столбов светильников, расположенных по обе стороны от объемных «колонн», соединяющихся с крыльями веранд.   

Мотивы легкой функциональной арки у входных ворот в городские сады и парки, характерные для конца 1930-х гг., в послевоенные годы трансформируются в соответствии с эволюцией «большого стиля», закрепляющего торжество победителей, в образы триумфальной арки или триумфальных ворот. Искусствовед Е.И. Кириченко, анализируя стилистику и семантику такого рода сооружений, появившихся в культуре России с XVIII века и упрочившихся после победы в Отечественной войне 1812 г., обращает внимание на то, что привнесенная из античности архитектурная форма, творчески обогащенная национальными традициями, оказалась востребованной в первые годы после Великой Отечественной войны в виде сооружения временных (деревянных) триумфальных арок для встречи возвращавшихся после победы войск[104]. Однако, по ее мнению, этот опыт оказался кратковременным, не имевшим продолжения эпизодом: «восходящий к античности тип триумфальных ворот, завершив полный цикл развития, исчерпал себя». Обращение к визуальным источникам сталинской эпохи, на которых запечатлено оформление различных входов, в том числе на заповедную территорию столичных и провинциальных садов и парков, может скорректировать вывод относительно длительности и причин востребования триумфальных арок и ворот (или их образов) как символов могучей советской державы. В. Паперный обращает внимание на то, что все послевоенные станции московского метро задумывались как триумфальные арки и подчеркивает, что арки были адресованы не каждому конкретному человеку, а универсалии Советского Человека[105]. Интересно было бы проследить особенности распространения этой архитектурной формы в культурном пространстве провинциальных городов, определить масштабы и географию этого процесса.  

Частично отмеченную трансформацию можно видеть, сопоставляя иллюстрации №22 и №24. Второе изображение содержит, кроме того, яркий опознавательный знак-маркер – копии фигур знаменитой скульптуры В. Мухиной. Знак идентифицирует вход на территорию городского сада в Омске, которая таким образом может восприниматься одновременно как часть сакрального столичного пространства «города в городе» - ВСХВ. В данном случае впечатление символического и идеологического значения триумфального облика входных ворот усиливают плакаты и лозунги, посвященные советскому военно-морскому флоту, который «был, есть и будет верным стражем морских границ любимой социалистической отчизны».

Обратимся к садам и их внутренним элементам города Сталинска. Выше уже подчеркивалась особая символика его культурного пространства и места самого города в преобразовании региона. Примечательно, что раздел в единственном выпуске ежегодника Новосибирского отделения Союза советских архитекторов, посвященный озеленению городов Сибири, открывался статьей о Сталинске, а в качестве общей иллюстрации к разделу было приведено изображение монумента И.В. Сталина у здания заводоуправления[106]. При сравнении этого изображения с видом на иллюстрации №14 обнаруживается, что вокруг монумента выросли деревья и кустарники, которые были посажены в сквере возле заводоуправления еще в 1933 г.; тогда же был заложен «по архитектурному и дендрологическому проекту» сад металлургов[107]. Несмотря на то, что снимок для ежегодника был сделан зимой, сквозь снег просматривается клумба перед памятником. На иллюстрации №26 воспроизводится фрагмент входа в сад металлургов со скульптурой рабочего соответствующей профессии. Надетая на нем шляпа указывает, что это горновой, следящий за процессом выплавки. В упомянутой статье, из которой воспроизводится данный снимок, имеется изображение и второй находившейся у входа в сад скульптуры рабочего, разливающего выплавленный металл в форму.

По поводу характера садово-парковых скульптур в Сталинске автор статьи архитектор Г.М. Казаковцев сообщал: «Установлено много скульптур, отражающих героику социалистического труда и физкультурную тематику. Они расположены в сквере, на стадионе, при входе в сад металлургов, в сад строителей и т.д.»[108]. (Вполне возможно, что перед входом в сад строителей находились фигуры рабочих-строителей). Судя по кольцевой схеме внутренней планировки сада металлургов, приведенной автором статьи, сад находился в непосредственной близости от Дворца металлургов, о котором шла речь в параграфе 3.2. К Дворцу вела одна из радиальных аллей сада. Похоже, что изображенная на иллюстрации №7 скульптура металлурга служила локальным маркером культурного пространства Сталинска. Такой вывод напрашивается при сравнении изображений на иллюстрациях №7, 26, 30.

На последней из них (№30) изображение фонтана – ядра садово-паркового пространства, несмотря на нечеткость снимка, воспроизведенного из той же статьи, демонстрирует еще две фигуры металлургов. Сопоставляя этот снимок с архивной фотографией из буклета, подготовленного к ретроспективной художественной выставке «65-летию КМК»[109], можно уточнить, что «металлурги» вращают некую ось, которую можно принять за архитектурную деталь фонтана, символизирующую добычу воды. Помещенная в буклете хроника культурных событий по материалам газеты «Большевистская сталь» за 1936 г. (от 9 марта) с комментариями искусствоведа Т.М. Высоцкой раскрывает название скульптурной группы для фонтана в саду металлургов, время ее создания и имя местного ваятеля: «В скульптурной мастерской соцгорода скульптор Гамулин за отделкой новой скульптуры “Бурильщики”»[110]. Интересно, что в информации из газеты от 18 января того же года сообщается о наличии в Сталинске скульптурной мастерской, где изготавливалось большое количество различных скульптур для улиц, площадей и зданий социалистического города. Здесь же перечислены фамилии членов скульптурной бригады: Клыков, Зайцев, Барсуков. Видимо, они и Гамулин являлись авторами и фигур металлургов у входа в сад, а затем и у здания Дворца металлургов, сданного в эксплуатацию в конце 1936 г.

Возвращаясь к садово-парковым сооружениям в Сталинске, первоначально отметим, что видимая на иллюстрации №26 часть входа в сад металлургов явно деревянная, с полукружьями ограды из штакетника. Хотя Г.М. Казаковцев указывает, что большинство садов и скверов в городе ограждено чугунными клепаными или сварными решетками. Относительно их эстетических свойств он довольно критичен: «Просты по композиции решетки скверов у заводоуправления, на проспекте имени Кирова и др., но ограждения из газовых труб – еще недостаточно высокого качества и примитивны по рисунку»[111]. Из планировочной схемы сада металлургов видно, что территорию сада окружают крупные социально-культурные объекты. Это уже упоминавшийся Дворец металлургов, летний кинотеатр и кинотеатр «Коммунар», построенный в 1933 г. В упомянутом каталоге юбилейной выставки помещена архивная фотография кинотеатра «Коммунар»[112], на которой можно увидеть признаки начавшего утверждаться «большого стиля» с опорой на классическое наследие (мощные колонны, лепнина, аркообразные детали декора). Рядом  с кинотеатром на высоком постаменте виден не столь распространенный в наборе сталинской «глиптотеки» вариант городской скульптуры – фигура женщины с опущенной скрипкой в левой руке и смычком в правой. Примечательно, что женщина одета в длинное (концертное) платье. Возможно, это произведение создано в упоминавшейся местной мастерской и могло символизировать новые эстетические ценности, важные для жителей Сталинска – работников Кузнецкого металлургического комбината. В хронике из газеты «Большевистская сталь» обращает на себя внимание заметка от 30 октября 1936 г., в которой подчеркивается, что город чугуна и стали нуждается в высокой интеллектуальной и художественной культуре: «Он не может жить провинциальной жизнью. Он должен иметь лучшее, что достигнуто мировой и советской культурой. При этом условии над производством чугуна и стали будут работать еще лучше, все повышая их качество, высококвалифицированные люди»[113].

Еще одна примечательная критическая деталь содержится в статье Г.М. Казаковцева. Она относится к особенностям зеленого строительства и оформлению садов и скверов Сталинска в послевоенные годы. Автор отмечает, что не используется прием вертикального озеленения, которое могло бы украсить улицы, оформить скучные торцы зданий, закрыть отдельные непривлекательные архитектурные детали[114]. По его мнению, этот прием наиболее эффективен для декорирования уличных фонарей, трамвайных мачт, входов в парк и других малых форм. Значение вертикальных линий, башен, шпилей –новые черты эстетики Культуры 2, ее московских образцов. Это отмечается в исследованиях Владимира Паперного, Ю.С. Косенковой, просматривается в визуальных материалах с изображениями построенных и проектировавшихся «домов со шпилями», которые включены в книги сибирских историков архитектуры и градостроительства В.И. Кочедамова, С.Н. Баландина, Б.И. Оглы. В Сталинске в конце 1950-х гг. также появляются подобные сооружения, о чем можно судить по фотографиям из архива главного архитектора города, помещенным в упоминавшемся буклете к выставке. Таким образом, вертикали, рекомендуемые для зеленого строительства, были приметой двойного значения. Они придавали нарядный облик городу (закрывали неприглядное) и в соответствии с соцреалистическим каноном могли способствовать созданию замечательных образцов садово-паркового искусства, достойных города, носящего имя великого Сталина. Такова завершающая фраза архитектора того времени, главным профессиональным критерием для которого было стремление к проектированию ансамблевой городской застройки, включавшей сооружения, символизирующие триумф победы и мощь державы. Образцом для их местных вариантов были высотные здания столицы.

Последний сюжет этого параграфа связан с важным символическим элементом садово-паркового пространства, имеющим древнее происхождение и столь же древнее истолкование его предназначения для человека. Это фонтаны. Частично о них уже упоминалось. Следует учитывать, что в семиотических трактовках фонтан, прежде всего, олицетворяет зримое воплощение овладения водной стихией. Это подчеркивает и М. Золотоносов, указывая, что вертикальная структура фонтана, напоминающая о Мировом древе и «Божественной комедии», идеально описывает весь сталинский универсум[115]. Культурологические характеристики значения образа воды и отношения к ней с начала 1930-х гг., особенно в послевоенные годы, присутствуют в книге В. Паперного[116].

На иллюстрации №29 изображен один из самых ранних фонтанов в крупных городах региона. Возможно, это первый в культурном ландшафте западносибирского города фонтан. Примечательно, что он появился в Новосибирске, был необычным по конструкции (фонтан-каскад). Место его расположения на Красном проспекте неподалеку от центральной площади столицы региона – площади имени И.В. Сталина, напротив Дома Ленина (Театра юного зрителя). В.М. Пивкин пишет, что этот проект сыграл роковую роль в судьбе автора - архитектора В.М. Тейтеля[117] и приводит выдержки из критических заметок в прессе по поводу качества проекта и реализованного сооружения. Летом 1935 г. был открыт для доступа трудящихся Первомайский сквер с фонтаном-касадом, летним рестораном, душем и площадкой для оркестра. Две фотографии (одна из частного архива, другая принадлежит современному фотографу), приводимые на вклейках в книге В.М. Пивкина[118], дают представление о необычном фонтане-каскаде. Воспроизведенный на иллюстрации №29 по почтовой карточке 1938 г. из нашей коллекции первоначальный вид фонтана идентичен первому снимку из книги Пивкина. Второй современный снимок в его книге показывает фонтан в действии и опровергает газетные обвинения в адрес Тейтеля относительно неудачной конструкции и проблем с подачей воды в фонтане.

Устроенный в Новосибирске фонтан-каскад вполне соответствовал новой соцреалистической эстетике советской культуры. В нем просматриваются монументальные черты: мощная кладка срединной части, крупные бетонные шары в  обрамлении полукруглой части водоема. На приведенном снимке, к сожалению, не видны большие декоративные вазы, которые были установлены на боковых пьедесталах, завершающих правое и левое крылья фонтана, которые исходили из срединной конструкции. Одну из этих огромных ваз и бетонные шары полукруга водоема можно видеть на иллюстрации №19, относящейся к предыдущему параграфу, что дает возможность уточнить местонахождение одного из символических сооружений в честь победы над Германией, установленных в центре Новосибирска. Фрагмент фонтана с вазой заметен на почтовой открытке «Новосибирск. Горисполком и Театр юного зрителя», изданной в 1964 г. в Москве. Место фонтана в Первомайском сквере отвечало пониманию роли воды как одного из решающих элементов архитектурного образа и функционального профиля в садово-парковых концепциях, разработанных в середине 1930-х гг.[119].

Более распространенная форма фонтана в 1930-е годы имела круглый водоем. Таков по описаниям фонтан в Сталинске в Центральном парке культуры и отдыха на реке Кондоме. Он представлял «большой круглый водоем, диаметром 10-12 м, со стенкой 80-90 см. В центре водоема поставлена ваза на груду камней с водометом»[120]. По мнению архитектора Г.М. Казаковцева, этот фонтан и фонтан в саду металлургов были «очень простыми по форме, но очень примитивными и не выразительными по композиции». Относительно фонтана в саду металлургов он дополнительно подчеркнул, что скульптурная группа разведчиков недр не вяжется с основанием (на котором они стоят), выполненным в неудачной форме и грубых деталях. Справедливость подобной оценки подтверждается при обращении к иллюстрации №30. Фонтан производит впечатление карусели, вращаемой «бурильщиками». Аналогия с аттракционом усиливается при сравнении изображения со снимком в буклете юбилейной выставки: видно, что на пьедесталах в срединной части фонтана расположены фонтанчики в виде лягушек. (Скульптурки лягушек и вазы украшали ограду у пруда в Центральном парке культуры и отдыха в Москве). Несмотря на это, можно считать фонтан сада металлургов в Сталинске уникальным признаком реального и символического культурно-цивилизационного ландшафта западносибирского города, который должен был олицетворять общий образ и местный образец пространства «соцгорода».

Фонтан с водоемом правильной круглой формы и с тремя расположенными на общем стержне друг над другом чашами (от нижней самой большой к двум примерно одинаковым по размеру) был устроен в 1930-е гг. в Томске на Белом озере. Он представлен на иллюстрации №28 (изображение воспроизводится по снимку из книги С. Привалихиной). С. Привалихина отмечает, что Белое озеро стали облагораживать с конца 1920-х гг. В последующее десятилетие его вычистили от бытового мусора, обнесли чугунной оградой, отлитой на Сталинском металлургическом комбинате, поставили красивые ворота; тогда же в центре озера устроили фонтан[121]. Журналистка добавляет, что «вокруг чаши поставили множество памятников деятелям коммунистической партии и государства, героям гражданской войны». На приводимом изображении просматриваются справа и слева от фонтана гипсовые скульптурные фигуры в полный рост.

В разделе уже неоднократно цитировавшейся выше статьи Г.М. Казаковцева, посвященном состоянию озеленения Томска, в основном, в послевоенный период, есть характеристика сквера около Белого озера. Автор отнес его к числу новых скверов, созданных в городе «за последние 10-15 лет»[122] и выделил среди недостатков этого сквера «почти полное отсутствие малых форм (входы, ограждения, скамьи, газетные стенды, вазы и т.д.)». О наличии фонтана он не упомянул, из скульптур назвал только установленные при входе в сквер статуи В.И. Ленина и И.В. Сталина. По сведениям С. Привалихиной, во время Великой Отечественной войны на территории, прилегавшей к Белому озеру, оказались эвакуированные предприятия, которые использовали озеро для своих нужд и вырубали деревья. Вероятно, тогда же исчез фонтан. (Хотя на современной карте города фонтан на Белом озере обозначен).

О наличии в скверах и парках Томска других фонтанов похожего вида свидетельствует иллюстрация №17. На ней хорошо виден круглый водоем фонтана перед статуей И.В. Сталина в Университетской роще. В центре фонтана на постаменте круглая плоская чаша. (Статуя и фонтан находились непосредственно перед фасадом главного здания университета). Г.М. Казаковцев так охарактеризовал фонтан: «простой по форме, хорошо гармонирующий с окружающими зелеными насаждениями», а также отметил, что «масштабность деревьев, аллеи и ваз придает центральной части рощи архитектурную гармонию и законченность»[123]. Вазы разных форм на постаментах – типичный элемент садово-паркового пространства западносибирского крупного города. На иллюстрации №25 виден омский вариант подобного украшения. Изображение воспроизводится по снимку из книги М.П. Коржева и М.И. Прохоровой[124]. Авторы, давая первую классификацию советских парков, выделили в особую группу детские парки, которым, по их мнению, свойственна совершенно особая парковая архитектура и эстетика паркового пейзажа или сооружения. Они назвали Парком пионеров и школьников Сад пионеров, как он именовался в Омске[125], созданный на базе сада уничтоженного Кафедрального собора. С весны 1936 г. там началось строительство павильонов, спортивных площадок, водного бассейна с фонтаном. К сожалению, трудно судить о первоначальном виде этого фонтана. В настоящее время на территории Сада пионеров имеется два фонтана более поздней постройки. Один из них – «Дети с пингвинами» выполнен из чугуна и, возможно, установлен в конце 1950-х гг., хотя в иллюстрациях к книге М. Золотоносова есть похожий образ. Скульптура «Игра в мяч» не сохранилась, как и изображенная рядом с ней ваза на постаменте. Из сюжетов спортивной игры в советском изобразительном искусстве играм с мячом с начала 1930-х гг., как считает А.И. Морозов, отдается явное предпочтение, поскольку они дают возможность показать фигуру, взлетающую вверх[126]  Примечателен своей величиной и деталями покрышки мяч, который подбрасывают дети. Он сравним с мячом из распространенной в те годы игры в пушбол, который можно увидеть на картине советского художника П. Кузнецова «Пушбол» (1931), снимок которой приводит А.И. Морозов. Среди садово-парковой скульптуры послевоенного времени, устанавливавшейся в западносибирских городах, тема спорта, насколько можно судить по обрывочным данным, взрослеет. (Вновь можно обратиться к иллюстрации №27). 

Итак, сады и парки в провинциальной культуре России, ее отдельных городов – региональных центров обладали внешними признаками новизны, привносимой советской эпохой преимущественно в набор обязательных сооружений и скульптур. Здесь можно установить либо следование идеологизированным образцам сакральных столичных пространств, либо оригинальное местное творчество, прославляющее образы-символы рабочих профессий тех предприятий, которые были геном социалистического города (Сталинск).  Однако в зеленом оснащении скверов, садов и парков доминировали объективные потребности городов, связанные с противодействием загрязнению воздуха, с улучшением неблагоприятных природно-климатических условий. Отсюда часто встречаемые в советских публикациях и в архивных документах фразы о садах и парках как любимых местах отдыха трудящихся. Наиболее показательна в этом отношении омская ситуация. Она характеризуется массовым участием населения города в реальном воплощении с середины 1950-х гг. образа «города-сада», началом проведения городских выставок по зеленому строительству, цветоводству и приусадебному садоводству. О них уже в 1955 г. сообщается как о традиции. (Традиция дожила до современных дней в виде городского праздника «Флора», проходящего в августе в течение недели).

       

   

 

 

 

    

 

 

 



[80] Коробов А.С. Озеленение городов РСФСР //Архитектура и строительство. М., 1947. №8. С.9.

[81] Шумов А. Подлинная история «Девушки с веслом» // Декоративное искусство СССР. М., 1989. С.12. 

[82] Паперный В. Культура 2 …

[83] Паперный В. Мужчины, женщины и жилое пространство // Жилище в России: век XX. Архитектура и социальная история. Монографический сб./ Сост. и ред. У. К. Брумфельд и Б. Рубл. М., 2002. С.90.

[84] Паперный В. Мужчины, женщины и жилое пространство … С.101.

[85] Золотоносов М. Глиптократос. Исследование немого дискурса … С.3, 8.

[86] Золотоносов М. Глиптократос. Исследование немого дискурса … С.145;  Шадр. Литературное наследие. Переписка. Воспоминания о скульпторе. М., 1978. С.194.

[87] См.: Виды Новосибирска в конце XIX – начале XX веков … С.126.

[88] См.: Паперный Вл. Культура 2 … С.198.

[89] ГАОО. Ф.2200. Оп.1. Д.368. Л.14.

[90] Улицы города Омска. Справочник. Омск, 2001. С.140.

[91] ГАОО. Ф.1212. Оп.1. Д.66. Л.3.

[92] Улицы города Омска … С. 202.

[93] Кочедамов В.И. Омск. Как рос и строился город … С.94.

[94] ГАОО. Ф.2200. Оп.1. Д.367. Л.3.

[95] ГАОО. Ф.1212. Оп.1. Д.66. Л. 8, 18, 54, 123.

[96] Шкулов Г.Г. Зеленое строительство г. Омска // Озеленение городов Западной Сибири: Материалы первого зонального совещания по озеленению. Вып.3. Новосибирск, 1960. С.140 (сохранена орфография текста – В.Р.).

[97] ГАОО. Ф.1212. Оп.1. Д.66. Л.8.

[98] ГАОО. Ф.2200. Оп.1. Д.367 (17 л.).

[99] Там же. Л.2, 5, 7,10.

[100] ГАОО. Ф.1212. Оп.1. Д.66. Л.3,77; Улицы города Омска … С.141.

[101] Там же. Д.138. Л.10.

[102] Золотоносов М. Глиптократос. Исследование немого дискурса … С.139, 174.

[103] Улицы города Омска … С.193.

[104] Кириченко Е.И. Запечатленная история России. Монументы XVIII – начала XX века. Книга 1. Архитектурный памятник. М., 2001. С.123.

[105] Паперный Вл. Культура 2 … С. 292-293.

[106] См.: Казаковец Г.М. К вопросу озеленения городов Сибири // Архитектура Сибири. Июль 1951. Ежегодник … С.65, 66-74.

[107] Там же. С.73.

[108] Там же.

[109] Ретроспективная художественная выставка «65-летию КМК». Новокузнецк, 1997. С.32.

[110] Там же. С.11.

[111] Архитектура Сибири. Июль 1951. Ежегодник … С.73.

[112] Ретроспективная художественная выставка «65-летию КМК» … С.30.

[113] Там же. С.12.

[114] Архитектура Сибири. Июль 1951. Ежегодник … С.71 (Выделено мною – В.Р.).

[115] Золотоносов М. Глиптократос. Исследование немого дискурса … С.147.

[116] Паперный Вл. Культура 2 … С.175-180.

[117] Пивкин В.М. Новосибирские академисты … С.46-50.

[118] Там же … Вклейка между С.64 и С.65.

[119] Проблемы садово-парковой архитектуры … С.77.

[120] Архитектура Сибири. Июль 1951. Ежегодник … С.73.

[121] Привалихина С. Мой Томск … С.121.

[122] Архитектура Сибири. Июль 1951. Ежегодник … С.78.

[123] Там же. С.77.

[124] Коржев М.П., Прохорова М.И. Архитектура парков СССР. М., 1940. Илл.104.

[125] ГАОО. Ф.1212. Оп.1. Д.66. Л.3; Улицы города Омска … С.140.

[126] Морозов А.И. Конец утопии … С.102.

Copyrigt © Кафедра современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2001-2016 гг.