Карта сайта
Поиск по сайту

История кафедры и ее место в структурах университета | Преподаватели | Аспиранты и магистранты | Наши партнеры | Страница для студентов | Дипломные работы | Конференции | Текущая работа в грантах | Наш диплом | CD-курсы | Наши гости | Электронные версии изданий | Словарь | Концепт-страница | Наши печатные проекты
Курсовые работы | программы дисциплин
Шепелева В.Б. Программа по отечественной истории | Шепелева В.В. Материалы по отечественной истории | Волошина. Программа по отечественной истории и семинары | Кузнецова О.В. Программа по источниковедению | Кузнецова О.В. Дополнительные материалы по источниковедению | Корзун В.П. Программа по историографии | Корзун В.П. Дополнительные материалы по историографии | Бычков С.П. Программа по историографиии ХХ века | Бычков С.П. Дополнительные материалы для заочников | Кожевин В.Л. Программа по истории Сибири | Кожевин В.Л. Дополнительные материалы по истории Сибири | Шепелева В.Б. Программа по палеографии | Шепелева В.Б. Дополнительные материалы по палеографии | Мамонтова М.А. Программа по истории архивного дела | Мамонтова М.А. Программа по архивной практике | Общая и дополнительная информация по архивной практике | Бычков Программа по религиозно-философскому Возрождению | Бычков Дополнительные материалы по спецкурсу "Интеллигенция" | Бычков С.П. Программа спецкурса по эмиграции | Бычков Дополнительные материалы спецкурса по эмиграции | Бычков С.П. Проект История России в образах отечественного кинематографа | Волошина В.Ю. Спецкурс по масонству программа | Кожевин В.Л. Спецкурс Фалеристика. программа | Кожевин. В.Л. Спецкурс по офицервству | Программа по архивной практике | Программа Кузнецова- Корзун введение в историческое исследование | Практикум по спецкурсу Корзун-Кузнецовой | Рыженко В.Г. Культура региона. | Рыженко ХХ век революция и культура. Программа и метод указания | Рыженко. Человек. Город.Культура. Программа спецкурса | Шепелева. Спецкурс по Федорову. Программа | Шепелева В.Б. Синергетика. Программа | Мамонтова М.А. Современная историография антропологический аспект | Дополнительные материалы по курсу политологии | Факультет международного бизнеса | Рыженко В.Г. Дополнительные материалы по истории культуры
Первые мемориальные символы | Рабочие клубы и дворцы культуры | Кинотеатры | Символические координаты | Садово-паркове сооружения


Первые мемориальные символы

3.1. Первые городские мемориальные символы героической эпохи в проектах и сооружениях (комментарии к иллюстрациям №1-3)

Два из приведенных на иллюстрациях изображений относятся к проектным замыслам начала 1920-х гг., при воплощении которых могло бы измениться прежнее пространство «старого» западносибирского города за счет новой координаты – памятника жертвам революционных событий и гражданской войны.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На иллюстрации №1 представлен первый из самых ранних проектов памятника революционным борцам в г. Ново-Николаевске под девизом в виде символического знака - перекрещивающихся молота и лопаты. Проект датирован 29 апреля 1920 г., так же прислан вместе с первым проектом от секции ИЗО Томского отдела народного образования и отложился вместе с пояснительной запиской в указанном фонде губернского отдела коммунального хозяйства. Текст пояснений ко второму проекту состоит из двух частей, написанных разными почерками. В одной из них раскрывается художественный замысел и архитектурно-планировочное решение памятника, в другой части содержится описание железобетонных конструкций сооружения. Первая часть пояснительной записки начинается с утверждения, что памятник «представляет из себя монументальное, архитектурное сооружение, грандиозным масштабом своим вполне отвечающего мировому масштабу Русской революции». Далее следует указание на особое расположение и роль этого памятника в новом символическом пространстве городской площади: «Отодвинутый от всех зданий и поставленный посередине площади в указанном на генеральном плане месте, он явится пунктом, вокруг которого будет развертываться новая пролетарская, общественная жизнь такого же масштаба, как и он сам. Народные праздники, парады, митинги, вообще всякого рода празднества неразрывно свяжутся с ним».

Высота сооружения соответствует его художественно-архитектурному замыслу, идею которого автор проекта выразил четверостишием: «Муку погибших героев / Лавиною в небо вонзаю. / Железобетонной ракетой / Звездно ея разрешаю». Эскиз общего вида и чертежи разрезов частей сооружения отражают заложенную в проект мысль о том, что находясь посередине площади, памятник «сам будучи молчаливым свидетелем всех грядущих событий и ярким олицетворением происшедшего он в то же самое время будет удовлетворять потребностям нового времени, как трибуна вечно живого и свободного слова, а внутренностью своей (мозаикой по стенам и полу в проекте не показанной) развертывать картину мировой социалистической революции». Примечательны требования автора к внутреннему пространству памятника. Оно не должно «заключать ни надгробий, ни саркофагов, ни жалких, тленных, обыкновенных реликвий о умерших, как то венков, лент, именных досок», а должно «развертывать мозаикой по стенам и полу ход Русской и Мировой Революции». В этом случае, по убеждению автора, реально оправдаются слова песни: «Заветную память погибших в бою / Сумеем без слез мы хранить».

Впечатляющий внушительный обелиск вместе с трибуной, символизирующей по замыслу «тяжесть труда, являющегося прочным фундаментом грядущего», более чем в 30 раз превышает человеческий рост, судя по соотношению размеров изображенного на эскизе сооружения и фигурок людей возле него. Во второй части пояснительной записки приводятся предполагаемые размеры только отдельных фрагментов памятника. Например, высота трехгранных ребер, выступающих на лицевой поверхности верхней пирамиды, 16, 2 м. По чертежам и эскизу можно видеть, что это составляет меньше половины высоты всего сооружения вместе с трибуной и звездой на вершине обелиска, основание квадратной в плане трибуны предполагалось со стороной в 15 м. 

По всем описанным признакам такой памятник мог быть только символическим ориентиром в городском пространстве. Однако речь шла все-таки о вполне конкретном месте расположения памятника. На чертежах указан схематичный план Базарной площади Ново-Николаевска. В тексте первой части пояснительной записки есть важная для нас фраза: «Памятник поставлен (в проекте – В.Р.) так, что лестницею обращен во внутрь площади, а входом обращен к Новониколаевскому проспекту. (Смотри перспективу. Жаль, что при конкурсе не было приложено ни точного генерального плана площади, ни фотографий с нея, которые мне так и не удалось разыскать)». Автор этого проекта предлагал двойную символику роли такого памятника для людей новой эпохи: «Если на площади у памятника море человеческих толп будет осуществлять свою политическую жизнь, как творцы ея, то во внутренности памятника они явятся как ученики, созерцающие дни Величайшей в мире Русской революции».

В этом проекте предлагалось установить по бокам трибуны, служащей основанием памятнику-обелиску, две доски, на которых представлены даты и события революции и «первые слова революционной песни: Вы жертвою пали в борьбе роковой / Любви беззаветной народу / Вы отдали все что имели с собой / За честь его, мир и свободу». Таким образом, символическая нагрузка в этом случае не связывалась с текстом, памятник должен был воздействовать своим грандиозным видом и местом расположения в городском культурном пространстве. Главная идея первого проекта – памятник должен быть символом великого события – видна и из предложенного типа монумента в виде обелиска, а не мавзолея с надгробием. Изображение на иллюстрации №1 воспроизводится впервые по копии с одного из листов подлинника чернобелого чертежа  с эскизом[4]. К сожалению, на копии не видна пятиконечная звезда, завершающая на эскизе верхнюю часть памятника.

 На иллюстрации №2 представлен второй из самых ранних проектов памятника революционным борцам в г. Ново-Николаевске (другие варианты названия – «революционным бойцам, замученным колчаковцами» и «замученным колчаковцами в новониколаевской тюрьме (декабрь 1919 г.)») под девизом «Нина», присланный от секции ИЗО Томского отдела народного образования и оказавшийся в фонде губернского отдела коммунального хозяйства. Автор проекта под девизом «Нина» объяснял, что при составлении проекта он обращал внимание на «простоту композиции …, монументальность сооружения, легкость его выполнения и на выразительность самого проекта. Для достижения последней цели … пришлось скомпоновать четыре стороны памятника снабдив их различными надписями». Символика надписей раскрывает особую роль памятника в представлении автора. Вид со стороны «А» (главный) изображал «груду тел замученных Борцов за свободу», надпись предлагалась: «Вы сеяли разумное доброе вечное, спасибо сердечное скажет Вам освобожденный народ». Со стороны «Б»  - изображение женщины – матери замученных героев, «которая, будучи убита невыразимым горем, обхватила голову руками и склонилась над своими детьми», дополняет надпись: «Дети мои, жаль мне Вас, но Ваша смерть есть гордость Вашей матери». На стороне «В» помещено изображение живого борца за свободу, «который обнажив стальной меч в левой руке держит красное знамя и попирая ногой черного реакционера, горит желанием до конца бороться за свободу». Этот образ дополняет надпись: «Товарищи память о Вас не умрет и Ваша смерть в каждом из нас родит жажду мести». На четвертой стороне «Г» изображены жены героев и написано: «Дорогие наши друзья Мужественно Вы встретили смерть, но не с меньшим мужеством мы перенесем с Вами разлуку».  В цитатах сохранена пунктуация рукописного подлинника пояснительной записки к проекту под девизом «Нина». Изображение также воспроизводится впервые по копии с подлинника цветного эскиза[5]. В цитируемых отрывках из обеих пояснительных записок сохранена орфография и пунктуация рукописного подлинника. 

Иллюстрация №3 представляет один из ранних реализованных проектов, заложивших в западносибирском городском пространстве первую советскую символическую координату[6]. Одним из наиболее известных и в настоящее время мемориальных мест Новосибирска является сквер Героев революции. Сейчас мемориальный комплекс носит название «Сквер Героев, павших в годы Гражданской войны». Его смысл трактуется в современных описаниях каталога к своду памятников[7] «следующим образом: «Мемориальный сквер является скорбным свидетельством переломной эпохи в жизни города, памятником жертвам и героям революционных лет». 

В советскую эпоху он считался наиболее впечатляющим историко-революционным памятником города и с 1974 г. был взят под государственную охрану. Его художественная ценность в архитектуре города отмечена в историко-градостроительных трудах С.Н. Баландина и Б.И. Оглы, где подчеркивалось глубокое образное содержание лаконичной художественной формы, ее соответствие духу времени. Как отмечается в одном из современных областных хроникально-документальных изданий, часть памятника – рука, сжимающая факел, долгое время была символом Новосибирска.

В текстовой справке источника информации, по которому воспроизведено изображение, сведения об авторах этого главного памятника мемориального сквера повторяют публиковавшиеся ранее в краеведческой и научно-справочной литературе фамилии художника В.Н. Сибирякова и инженера А.И. Кудрявцева. Вместе с тем обнаруженные нами архивные документы свидетельствуют о единоличном авторстве проекта, от идеи до строительства памятника.

В фонде Новониколаевского губернского отдела коммунального хозяйства хранятся материалы, связанные с постройкой памятника[8]. Они до сих пор не привлекались отраслевыми исследователями и историками культуры советской Сибири. Они были обнаружены в 2003 г. В.Г. Рыженко. Из текста рукописного варианта договора, датированного 6 июня 1922 г., узнаем, что художник Василий Иванович Невский и художник-скульптор Василий Николаевич Сибиряков заключили условие с производителем работ инженером Александром Ивановичем Кудрявцевым и взяли на себя сделать из представленного им  готового материала «цементные руку и факел для памятника на Красной площади в гор. Ново-Николаевске по проекту инженера Кудрявцева в размерах, указанных в проекте». Кроме этого, они обязались «участвовать по заданиям инженера Кудрявцева в разработке модели скалы обелиска и вазы (вазы могут быть заменены декоративными столбиками)». В докладной записке на имя заведующего губернским коммунальным отделом, относящейся к июню 1922 г., Кудрявцев оговорил свои условия «за организацию и ответственное распорядительство всеми строительными работами по сооружению памятника на Братской могиле по собственному моему проекту».

  В документах, связанных с подготовкой к торжественному открытию памятника, содержится важная дополнительная деталь проектного замысла Кудрявцева. В акте о приемке памятника от 6 ноября 1922 г. было отмечено соответствие утвержденным эскизам и назначению, но оговорено, что «пока к открытию памятника временно установлено съемное пламя из железобетона, по этим соображениям через насыпь, скалу, факел пропущен в пламя бронированный кабель для установки в будущее время электрического освещения». Комиссия отмечала «крайнюю желательность установки в ближайшее время стеклянного светящегося пламени как безусловно усиливающего художественный вид всего памятника». Однако это осталось нереализованным.

В обнаруженных архивных  материалах отсутствует прямая привязка к выполнению указаний из Центра, связанных с «ленинским планом» монументальной пропаганды, кроме уже указанного выше факта приемки памятника 6 ноября 1922 г. для открытия в очередную годовщину Октября. Что же касается замысла и воплощения, то они, бесспорно, являются «местными» по происхождению и укоренению в соответствующем культурном ландшафте в качестве символического ориентира его новизны. И в этом отношении интересны детали, связанные с первоначальным смыслом этого памятника-символа, отраженные в его названии. В одном из документов за подписью губернского архитектора инженера Раммана по поводу потребности в изготовлении пламени из цветного стекла памятник именуется «В память павших борцов за Свободу». Само дело 29 названо «Материалы о постройке памятника жертвам революции на братской могиле (ныне памятник «Красный факел» в г. Новониколаевске)». Таким образом, примерно до середины 1920-х гг. существовало обозначение памятника по его главному символическому признаку, в котором олицетворялась идея вечной памяти павшим.   

 

 

  

 

 

 

 

 

 

 



[4] ГАНО. Ф.1124. Оп.4. Д.29. Л.41-46 (с двух сторон) и 4 листа чертежей; Анализ пояснительной записки к проекту и гипотеза о возможном авторстве впервые были даны: Рыженко В.Г. Интеллигенция в культуре крупного сибирского города в 1920-е гг. … С.268-274.

 

 

[5] ГАНО. Ф.1124. Оп.4. Д.29. Л.23, 33-37. (Анализ пояснительной записки к проекту и гипотеза о возможном авторстве также впервые даны в указанной монографии В.Г. Рыженко).

[6] См.: Виды Новосибирска в конце XIX – начале XX веков. Альбом / Составитель Е.А. Кузнецова. Новосибирск, 2003. С.106 (по атрибуции составителя фотография отнесена к 1930-м гг.)

[7] Памятники истории, архитектуры и монументального искусства Новосибирской области. Книга 1. Г. Новосибирск. Новосибирск. 1998. С.70.

[8] ГАНО. Ф.1124. Оп.3. Д.129.

Copyrigt © Кафедра современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2001-2016 гг.