Карта сайта
Поиск по сайту

История кафедры и ее место в структурах университета | Преподаватели | Аспиранты и магистранты | Наши партнеры | Страница для студентов | Дипломные работы | Конференции | Текущая работа в грантах | Наш диплом | CD-курсы | Наши гости | Электронные версии изданий | Концепт-страница | Словарь | Наши печатные проекты
Курсовые работы | программы дисциплин
Шепелева В.Б. Программа по отечественной истории | Шепелева В.В. Материалы по отечественной истории | Волошина. Программа по отечественной истории и семинары | Кузнецова О.В. Программа по источниковедению | Кузнецова О.В. Дополнительные материалы по источниковедению | Корзун В.П. Программа по историографии | Корзун В.П. Дополнительные материалы по историографии | Бычков С.П. Программа по историографиии ХХ века | Бычков С.П. Дополнительные материалы для заочников | Кожевин В.Л. Программа по истории Сибири | Кожевин В.Л. Дополнительные материалы по истории Сибири | Шепелева В.Б. Программа по палеографии | Шепелева В.Б. Дополнительные материалы по палеографии | Мамонтова М.А. Программа по истории архивного дела | Мамонтова М.А. Программа по архивной практике | Общая и дополнительная информация по архивной практике | Бычков Программа по религиозно-философскому Возрождению | Бычков Дополнительные материалы по спецкурсу "Интеллигенция" | Бычков С.П. Программа спецкурса по эмиграции | Бычков Дополнительные материалы спецкурса по эмиграции | Бычков С.П. Проект История России в образах отечественного кинематографа | Волошина В.Ю. Спецкурс по масонству программа | Кожевин В.Л. Спецкурс Фалеристика. программа | Кожевин. В.Л. Спецкурс по офицервству | Программа по архивной практике | Программа Кузнецова- Корзун введение в историческое исследование | Практикум по спецкурсу Корзун-Кузнецовой | Рыженко В.Г. Культура региона. | Рыженко ХХ век революция и культура. Программа и метод указания | Рыженко. Человек. Город.Культура. Программа спецкурса | Шепелева. Спецкурс по Федорову. Программа | Шепелева В.Б. Синергетика. Программа | Мамонтова М.А. Современная историография антропологический аспект | Дополнительные материалы по курсу политологии | Факультет международного бизнеса | Рыженко В.Г. Дополнительные материалы по истории культуры
Первые мемориальные символы | Рабочие клубы и дворцы культуры | Кинотеатры | Символические координаты | Садово-паркове сооружения

Рыженко В.Г. Дополнительные материалы по истории культуры
 

Визуальные источники и возможности их использования при изучении отечественной культуры советской эпохи

 

(учебно-методические материалы для студентов исторического факультета)

 

Предлагаемый комплекс материалов ориентирован на обеспечение возможностей для самостоятельной работы студентов III курса исторического факультета над отдельными темами учебных курсов «История отечественной культуры» и «Источниковедение отечественной истории». В данном комплексе выбраны следующие темы: «Отражение особенностей советской культуры в пространстве города» и «Визуальные источники в историко-культурном исследовании». Следует обратить внимание на то, что обе темы объединяет представление о городе как синтетическом памятнике истории культуры и соответствующем историческом источнике. Так еще в конце 20-х гг. XX в. определил город в своей классификации памятников истории культуры историк-медиевист профессор И.М. Гревс[1]. К этому же типу памятников он отнес и деревню. В курсовых и дипломных работах краеведческого характера, связанных с изучением истории культуры того или иного современного поселения такой подход может оказаться весьма продуктивным.

В состав предложенного комплекса входит 6 самостоятельных параграфов, объединенных тематически вокруг проблемы использования визуальных источников для изучения особенностей и изменений культурно-цивилизационного ландшафта (КЦЛ) крупного города в условиях советской эпохи. Привлекаемый для примера конкретно-исторический материал и визуальный – это «детали» КЦЛ крупных городов Западной Сибири. Такой выбор был оправдан нашим исследовательским интересом. Результаты проведенного анализа вошли в состав коллективной монографии в виде содержания ее третьей части (автор этой части В.Г. Рыженко)[2].  Однако поскольку монография издана малым тиражом, было принято решение представить эту часть в виде электронного ресурса, доступного студентам.  

 

Историко-культурологическая модель анализа культурного пространства города советской эпохи позволяет увидеть несколько динамически меняющихся пластов этого пространства. Из набора ключевых понятий, используемых в этой модели, в данном учебно-методическом комплексе выбрано главное - культурно-цивилизационный ландшафт (КЦЛ).  Этот термин подчеркивает ведущую роль организованной деятельности людей в преобразовании того или иного места, его пространства (в нашем случае, отдельных городов Западной Сибири); причем в качестве организующих факторов выступают социально-политические установки, геополитические и экономические государственные интересы. Впервые это словосочетание применительно к ситуации в России употребил в своем эссе А. Быстрицкий (Новый мир. 1994, №12), сравнивая урбанизационные процессы в различных странах и в России преимущественно по их материализованным и социально-демографическим признакам.

Наша позиция как историков культуры и культурологов заключается в расширительной трактовке этого термина и включении в его содержание тех компонентов материально-духовного творчества, которые придают уникальность облику и атмосфере местного пространства.  Определенную корректировку в структуру и образ такого ландшафта может вносить деятельность различных сообществ и отдельных личностей (представителей «активного меньшинства», носителей инновационных идей и идеалов). Хронологически складывание КЦЛ связано с эпохой модернизаций и становлением культуры индустриального урбанизированного общества. Для России и ее регионов процесс утверждения культуры нового типа и соответствующего КЦЛ охватывает XIX-XX вв. 

Использование культурологического подхода и опоры на локальный метод предполагает самое тесное сближение с семиотическими исследованиями. Среди них важны труды Ю.М. Лотмана, освоение которых становится особенно принципиальным для современного историка культуры при комплектовании источниковой базы для нашего исследования. В частности, это позволяет определиться с трактовкой исторического факта с учетом предлагаемого Лотманом его видения как «текста». Добавим, что любой анализируемый источник-«текст» в нашей ситуации целесообразнее трактовать как историко-культурологический факт. В этом смысле на первый план выходят знаковость и символичность содержания текста, которые возникают в «тексте» в момент его создания от осознанных действий его создателей или привносятся ими в виде дополнительной (непрямой) мотивации. Такова, на наш взгляд, информация о конструировании нового городского культурного пространства, передаваемая с помощью градостроительных и архитектурных проектов, изменяющих планировку города.

Сюда же относятся визуальные «тексты», которые в этой части книги представлены преимущественно копиями с фотографических изображений. Заметим, что мы не предлагаем создавать новую группу исторических источников, а лишь уточняем приоритеты в наших исследованиях одной из подгрупп внутри общепринятой в современном источниковедении классификации – в составе кинофотофонодокументов. Так же в данной книге не ставится вопрос о всесторонней атрибуции привлеченных изображений. Мы руководствуемся теми признаками общих и специфических черт фотодокументов, которые указываются в новейшей литературе по источниковедению[3]. Среди них: возможность по фотоснимкам восстанавливать колорит эпохи, вид городов; разнообразие информации, заключенной в фотодокументе и создающей основу для интегрированного представления о действительности; взаимосвязь познавательной и эстетической ценности запечатленных с помощью фотодокумента картин действительности. Предостережение источниковедов относительно такого приема как «пальмирование» (ретуширование нежелательного изображения) в фотографии 1930-х -1950-х гг. при выяснении подлинности изображаемого в меньшей степени применимо к видовым снимкам фрагментов городского культурно-цивилизационного ландшафта, особенно, если используются любительские фотографии из частных коллекций.

Современный исследователь, анализируя извлекаемую информацию, руководствуется своими профессиональными приемами и может получить в итоге не те представления, которые вкладывали в свои действия ее создатели. Как пишет Ю.М. Лотман, историк должен выступать в роли дешифровщика текста, поскольку между событием «как оно произошло» и историком стоит текст, в котором событие предстает в зашифрованном виде[4]. Еще одно заимствование из семиотических построений Ю.М. Лотмана, полезное для расшифровки видимых и незримых пластов предлагаемых фрагментов КЦЛ, касается трактовки пространственных координат как определенного «набора» знаков и символов, создаваемых в системе ценностей своего времени. Так, указывая на двойную семиотическую жизнь архитектурного пространства, Лотман подчеркивает, что архитектурные тексты по самой своей природе имеют тенденцию к гиперструктурности, и вопрос усложняется еще и тем, что «архитектура состоит не только из архитектуры: узкоархитектурные конструкции находятся в соотношении с семиотикой внеархитектурного ряда - ритуальной, бытовой, религиозной, мифологической - всей суммой культурного символизма»[5].

Предлагая далее обратиться к визуальным «текстам», следует учесть, что они не являются простым иллюстративным рядом, в частности к выявленным в предыдущих частях указанной коллективной монографии особенностям культурного пространства и культурно-цивилизационного ландшафта западносибирских городов в советскую эпоху. Выбранные изображения фрагментов КЦЛ одновременно несут в себе информацию о типичных желаемых чертах образа советского города и об уникальном результате воплощения официальной мифологемы. Следует учесть, что время реальной жизни воспроизводимых черт образа города советской эпохи стремительно сокращается, а некоторые из них уже стали историческим мифом и сохраняются только в комплексе визуальных источников.

Внимание! В сопроводительных комментариях к приведенным «иллюстрациям» главной задачей было уточнение представительности информации о тех или иных чертах культурного пространства западносибирского города советской эпохи, получаемой из общего комплекса источников. Археографический анализ в данном конкретном случае не предусматривался. Для ориентации во внутреннем расположении материалов из общего состава комплекса при обозначении каждого из привлеченных визуальных «текстов» используется привычное словосочетание «иллюстрация», независимо от их специфики, которая оговаривается в комментариях. В них указывается также источник, из которого извлечено изображение. 

Первые городские мемориальные символы героической эпохи в проектах и сооружениях

Рабочие клубы и Дворцы культуры – особые детали культурного пространства советского города

Кинотеатры - символы культуры 1930-х – 1950-х гг. и ландшафта советского города

Исчезнувшие символические координаты культурного пространства советского города

  Роль садово-парковых сооружений в городском ландшафте и советская культура

 _______________

 

[1] Гревс И.М. Памятники культуры и современность // Краеведение. Л., 1929. Т.6. №6. С.311-312.

[2] Рыженко В.Г., Назимова В.Ш., Алисов Д.А. Пространство советского города (1920-е – 1950-е гг.): теоретические представления, региональные социокультурные и историко-культурологические характеристики (на материалах Западной Сибири). Омск, 2004. С.180-271.

[3] См.: Источниковедение новейшей истории России: теория, методология и практика / Под общей редакцией А.К. Соколова. М., 2004. С.216-218.

[4] Лотман Ю.М. Проблема исторического факта // Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб., 2001. С.336.

[5] Лотман Ю.М. Архитектура в контексте культуры // Там же. С.676-678, 680.

Copyrigt © Кафедра современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2001-2016 гг.