Карта сайта
Поиск по сайту

История кафедры и ее место в структурах университета | Преподаватели | Аспиранты и магистранты | Наши партнеры | Страница для студентов | Дипломные работы | Конференции | Текущая работа в грантах | Наш диплом | CD-курсы | Наши гости | Электронные версии изданий | Словарь | Наши печатные проекты
Проект № КТК 240/4-3-03 | Проект № КТК 240/4-3-03 Итоговый отчет | Проект РГНФ Г-97а | Проект С.П. Бычкова


Проект № КТК 240/4-3-03 Итоговый отчет

                  Итоговый отчет по коллективному проекту "Историческая наука, историки и власть в российском региональном пространстве: Сибирь ХХ век"

(программа "Межрегиональные исследования в общественных науках", Саратовский МИОН)

В соответствии с заявленной целью проекта - реконструкция сложного взаимодействия провинциального научного сообщества сибирских историков и власти в экстремальных социально-политических условиях XX века - работа авторского коллектива в отчетный период была построена по нескольким направлениям и включала три этапа.

I этап март-август 2004 г. Первое направление связанно с формированием источниковой базы. Был осуществлен сбор материала в архивах г. Томска и г. Омска. Для решения поставленных задач участники проекта (В.П. Корзун, М.А. Мамонтова, Н.В. Матвеева) обратились к изучению двух комплексов архивных источников. В первый комплекс вошли источники личного происхождения, раскрывающие судьбы и творчество как профессиональных сибирских историков: И.М. Разгона (ГАТО. Ф. Р-1838, Архив музея истории ТГУ. Личный фонд И.М. Разгона), З.Я. Бояршиновой (ГАТО. Ф. Р-1863-1), М.Е. Плотниковой (ГАТО. Ф. Р-1956, Архив музея истории ТГУ. Личный фонд М.Е. Плотниковой), А.П. Дульзона (ГАТО. Ф. Р-1763), А.И. Данилова (Архив музея истории ТГУ. Личный фонд А.И. Данилова), Б.Г. Могильницкого (Архив музея истории ТГУ. Личный фонд Б.Г. Могильницкого), - так и историков-любителей: Поварцова Н.К. (ЦДНИОО. Ф.9645), архивистов: Карпенко В.В. (ЦДНИОО. Ф.9759), Шлевко Г.М. (ЦДНИОО. Ф.9668) и т.д.

Второй комплекс источников составили фонды научных и общественных организаций, ВУЗов, научно-исследовательских институтов, различных обществ. О развитии исторической науки в Сибири в XX веке можно составить представление по материалам фондов Омского Истпарта (ЦДНИОО. Ф.19), Омского пединститута (ЦДНИОО. Ф.2236), Омского областного отделения общества "Знание" (ЦДНИОО. Ф.9572), Томского государственного университета (ГАТО. Ф. Р-815, Архив музея истории ТГУ. Фонд историко-филологического факультета), Омского госуниверситета (ЦДНИОО. Ф.9277).

Так же была предпринята попытка формирования устно-исторической источниковой базы (термин П. Томпсона) самими участниками проекта. Н.В. Матвеевой, А.Г. Геринг было проведено анкетирование и интервьюирование. Н.В. Матвеевой была разработана анкета (вопросник), по которой в дальнейшем проведены интервью. Респондентами явились представители послевоенного поколения советских историков как столицы, так и провинции, что позволило дать поколенческую характеристику историков профессионалов, их мотивацию профессиональной специализации; особенности межпоколенных трансляций профессиональных ценностей, формирования научной школы, особенности взаимодействия послевоенной генерации историков с властью. С точки зрения современных социологических методик А.Г. Геринг создан бланк экспертного опроса. За отчетный период исследователем была проведена работа с "Биографическим словарем профессоров Томского университета" том 3 (1945-1980), том 4 (1980-2003) и "Биографическим словарем историков Омского государственного университета". В результате построена выборка из 107 исследователей-историков, которые были условно сгруппированы по 4 периодам, выделенным по времени их профессиональной социализации. Н.В. Матвеевой и А.Г. Геринг был проведен пилотажный опрос, результаты которого дали возможность внести некоторые уточнения в программу исследования и доработать инструментарий. В ходе исследований удалось выявить основные каналы региональных научных коммуникаций, определить влияние социального заказа и партийной идеологии на выбор тематики научных работ и на складывание ведущих исследовательских направлений. Сравнивая два центра университетский Томск и промышленный Омск, авторы проекта выявили особенности формирования гуманитарной традиции в этих центрах и специфику складывания научных сообществ историков.

II этап август-октябрь 2004 г. Анализ собранного материал, аналитическое осмысление собранного материала в виде рукописей 4 статей. В ходе работы участниками проекта в библиотеках и архивах выявлена информация, обеспечившая подготовку рукописей статей для сборника и материалов к докладам на конференциях с фиксацией промежуточных результатов. Сбор материала осуществлялся в ГП НТБ СО РАН (Новосибирск), ГАНО (Новосибирск) и ГАОО (Омск), ГАТО (Томск), ЦДНИ ТО (Томск), Архиве музея истории ТГУ (Томск), НБ ТГУ (Томск).

В ходе выполнения проекта была выявлена и изучена новейшая литература по заявленной проблеме. Приоритеты были окончательно отданы историко-антропологической исследовательской модели с использованием метода локализации. В фокусе исследований оказалось региональное научное сообщество и его представители (историки и ученые-гуманитарии Сибири, включая и тех, для кого этот регион не был постоянным местом проживания). В подобном ключе исследования по проблеме не велись. Обнаружены ранее не известные специалистам материалы, раскрывающие детали взаимоотношений ученых и власти, отражают более широкий круг их интересов, выходящих за идеологические установки. В ходе изучения региональных материалов сложилась предварительная гипотеза о трансформации научного сообщества под влиянием реалий советской истории из научной корпорации в своего рода социокультурный фильтр, в значительной степени определяющий статусное положение ученого, и в тоже время поддерживающий систему внутринаучных ценностей. 

III этап октябрь - март 2005 г. Концептуальное осмысление сборника научных статей, подготовка рукописей статей к печати. Итоговый отчет. На завершающем этапе над проектом было осуществлено: - Дополнительный источниковый поиск в архивах г. Иркутска, г. Томска; - А.Г. Геринг проведен экспертный опрос историков Омского государственного университета. Анализ результатов экспертного опроса дал возможность рассмотреть проблему взаимоотношений историков и власти, а также обнаружить специфику властных отношений внутри научного сообщества. По результата опроса историков Томского и Омского государственных университетов создана база данных, которая была обработана статистическим пактом SPSS.

Результаты экспертного опроса были обработаны и получили интерпретацию, изложенную в итоговой статье по результатам гранта. - Результаты научных исследований были апробированы на региональных конференциях: "Университеты как регионообразующие научно-образовательные комплексы" (Омск, 20-21 октября 2004 года); "Социальные конфликты в истории России (ХХ век)" (Омск, 22 октября 2004 года). Сам проект стал, в некотором роде, экспериментом. Любая коллективная работа предполагает интеллектуальное сотрудничество. Следовательно, нивелируются иерархически выстроенные отношения внутри творческого коллектива, поскольку между участниками возникают отношения взаимной зависимости.

 Итогом коллективной работы стало аналитическое осмысление полученного материала в виде научных статей. Планируется издание сборника "Историческая наука в ХХ веке. Историки и власть. Региональные аспекты проблемы". Замысел проекта "Историческая наука, историки и власть в российском региональном пространстве: Сибирь. XX век" состоял в первом приближении к реконструкции сложного взаимодействия провинциального научного сообщества историков и власти в экстремальных социально-политических условиях Великой Отечественной войны, включая послевоенные десятилетия, и периода второй половины 80-х - начала 90-х гг. ХХ века. Понимая определенную уязвимость такой хронологической выборки, мы, тем не менее, руководствовались двумя обстоятельствами: особой активностью власти в регулировании научного процесса в эти хронологические отрезки и спецификой сибирского региона как определенного миграционного анклава (последнее обстоятельство особо значимо для первого этапа). Обозначенная проблема относится к междисциплинарным. Ее актуальность резко возросла в связи с той ситуацией, которую переживает современное научное сообщество в условиях разбалансированности прежних взаимоотношений между государством и наукой. Проблема "историческая наука и власть" или шире - "историческая наука и политика" - относится к вечным и одинаково спорным проблемам мировой и отечественной историографии.

ХХ век отличается более жесткими социальными заказами по отношению к науке и ученым и разноплановыми реакциями на такую ситуацию членов научного сообщества, резкими колебаниями в системе корпоративных ценностей. Однако затронутые проблемы в отечественной историографии рассматриваются преимущественно на примере столичной науки и выдающихся ее представителей. Особенность сибирской историографии как "составной части исторической науки в СССР" видится в том, что центральное место, в соответствии с историей Сибири как колонизуемой окраины, занимало изучение вопросов заселения и колонизации края; для советского периода, внимание историографов концентрировалось на изучении процесса социалистического строительства. В основе структуры и подходов в обобщающих трудах преобладал проблемно-тематический принцип изложения материала, нацеленность на выявление смены точек зрения, идей и исторических концепций, их борьбы и поступательного развития . В последние годы в сибирской историографии начался поворот к изучению творчества представителей отдельных поколений историков XX в. Внимание исследователей уже привлекли такие личности историков-профессионалов второго поколения как М.А. Гудошников . В работах Д.М. Колеватова введен в научный оборот и такой уникальный историографический источник как подневные записи иркутского историка. В 1990-е годы стали проводиться юбилейные научные конференции, посвященные ведущим ученым региона, относящимся к этому же поколению, появились сборники воспоминаний. Из подобных изданий наиболее близки к проблеме реконструкции мира историка XX в. материалы конференций, посвященных памяти М.А. Гудошникова и Ф.А. Кудрявцева . Особо отметим публикацию сборника воспоминаний о М.К. Азадовском , известном историке общественной мысли, этнографе, декабристоведе, литературоведе, библиографе, одном из основателей советской школы фольклористики и сибиреведения, активном деятеле регионального научного сообщества в рассматриваемый нами период.

На наших глазах меняется образ исторической науки и направленность историко-научных исследований. Принципиальные новации в интересующей нас области связаны с деятельностью новосибирской группы исследователей, возглавляемой профессором В.Л. Соскиным (Е.Т. Артемов, Е.Г Водичев, С.А. Красильников, Т.Н. Осташко, Л.И. Пыстина). В рамках исследовательской, интеграционной по сути своей, программы "Исторический опыт изучения и освоения Сибири" бала предпринята попытка издания коллективного трехтомника "Организация науки в Сибири" осуществленная, к сожалению, не полностью. Рассмотрение сибирской науки в социальном ракурсе дало возможность проследить изменение кадрового потенциала, роль Академии наук СССР в складывании основных региональных центров, выделить этапы в их организации. Социальный подход, совпавший с мировой тенденцией науковедения существенно продвинул изучение проблемы соотношения науки и политики. Но в тоже время обозначил новые проблемы. В традиционной парадигме изучение ученых и научных сообществ осуществлялось в разрыве. Последние (научные сообщества) рассматривались как часть истории общественных организаций преимущественно в контексте политической истории. Исследователями не ставились вопросы о сроках существования обществ, о сопричастности последних "духу Места", в котором они возникали, о соединении в них "местного" и прошлого активного меньшинства, усилиями которых формировались "культурные гнезда". Отметим также, в качестве отрадной тенденции издание биобиблиографических словарей, в которых представлена наука и судьбы ученых в университетских центрах Сибири. В связи с такой историографической ситуацией в фокусе внимания авторов оказалось научное сообщество и его представители в сложных взаимоотношениях с властью. Методология. Методологической основой для реализации проекта помимо традиционных методов, применяемых в исторической науке (историко-сравнительный, историко-генетический), стали принципы междисциплинарного подхода. Приоритеты были окончательно отданы историко-антропологической исследовательской модели с использованием метода локализации.

 Авторы проекта также пытались преломить современные наработки в русле устной истории, а также адаптировать к теме некоторые методики из области социологии. В ходе исследования была предпринята попытка формирования устно-исторической источниковой базы. Безусловно, устная история близка по своему содержанию к автобиографии. Но, как правило, если автобиография опубликована, то это документ о жизни человека, обладающего определенным статусом. Так набор инструментов историка пополняется методом опроса в форме интервьюирования. Теперь исследователь сам определяет кого и о чем он будет спрашивать. Кроме того, устная история позволяет всесторонне проанализировать и зачастую ревизировать "официальную версию", которая чаще всего и оказывается зафиксирована в архивных документах.

Реконструкция взаимодействия провинциального научного сообщества историков и власти, которую мы предприняли в рамках данного гранта, открыла новые возможности для междисциплинарного исследования. Наше исследование объединяет историков и социологов. В результате предпринятая нами реконструкция истории вдохнула жизнь в документально зафиксированные факты из жизни научного сообщества, позволило увидеть проблемы выстраивания всех уровней властных отношений глазами реальных участников исторических событий.

Полученные результаты.

Рассматривая тенденции развития научного сообщества гуманитариев на протяжение XX века (авторы сосредоточили свое внимание на советской исторической науке) и обращая внимание на экстремальные полосы в их существовании, авторы выявили различные соотношения социального заказа власти и автономности науки. В период Великой Отечественной войны научное сообщество региональных историков и гуманитариев вообще существенно пополняется учеными из центра, что изменяло интеллектуальный ландшафт сибирских городов. Эвакуация явилась одним из главных факторов количественных и качественных изменений в составе научных кадров Сибири. Так по подсчетам Т.Н. Осташко во время первой волны эвакуации вузы Томска пополнил 51 профессор и доцент, в том числе в ТГУ попали 11 профессоров и 3 доцента . Временное пребывание в Сибири ученых высокой квалификации объективно способствовало укреплению местного научного сообщества. В Сибири оказались такие уже известные ученые гуманитарии как А.И. Неусыхин (Томский университет), А.И. Казаченко, Н.В. Горбань (Омский пединститут). Иркутский университет пополняется историком, востоковедом и славистом И.И. Белякевичем, филологом и историком античности С.Я Лурье, выдающимся литературоведом и фольклористом М.К. Азадовским, специалистом по истории античной литературы М.С. Альтманом. Происходит сближение провинциальной и столичной науки на личном уровне, формируется сеть содержательно-личностных контактов, актуализируется диалог различных культурных пространств, то, что Д. Коллинз называет "сетевой близостью". Деятельность представителей научного сообщества в годы войны видится нам, по крайне мере, двухплановой.

Первый план - эмпирически зримый, связан с выполнением социального заказа. Эта деятельность предполагала такие направления как продуцирование научного знания и его популяризацию. Речь идет о политике памяти. Весьма показательным интерес в этом плане включение сибирских историков в так называемый "проект" власти "Наши великие предки". Речь идет о брошюре "Наши великие предки" А. Высоцкого и Г. Павлова, которая вышла в Новосибирске в 1942 году, и в которой фактически в популярной форме давалась характеристика таких исторических деятелей как Александр Невский, Димитрий Донской, Кузьма Минин, Димитрий Пожарский, Александр Суворов, Михаил Кутузов. Для мобилизации исторической памяти используется и чисто сибирский материал. Большое внимание сибирскими историками уделяется теме "Отечественная война 1812 года и Сибирь" (В. Стрельский, В. Дулов). В общем, эта деятельность сибирских историков наряду с участием в лекторской, пропагандистской работе является показателем совпадения в моделировании исторической памяти между историками и властью.

Второй план - скрытый и трудно улавливаемый. К нему мы можем отнести "неполное" соответствие рефлексии историка социальному заказу. Имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет нам выделить два варианта подобной рефлексии. Первый связан с именем иркутского историка М.А. Гудошникова. В его размышлениях конспективного характера на тему: "Чему нас учит история СССР" акцентируется внимание на особой исторической роли русского народа, особенностях русского национального характера. Гудошников в контексте своих рассуждений безусловно положительно характеризует многие реалии и достижения советской эпохи (такие как русская революция " самая бескорыстная в мире" по Томасу Ману, "самая передовая партия", героизм периода "второй отечественной войны)". Однако эта "положительность" выводится им из особенностей русского национального характера, историческая миссия России - борьба с претендентами на мировое господство, неизменной национальной идентичности, при таком подходе "скрадывался" перелом 1917 г и классовый подход к истории. Перед нами вариант "неполного соответствия" официальной идеологии, которая была не столь последовательна в эволюции к патриотически-национальному. Второй вариант представлен взглядами С.Я Лурье. Он характеризуется неприятием поворота к государственному патриотизму, который напоминал ему реалии царской России с идеализацией героев прошлого, ксенофобией, сочетавшимися к тому же с худшими реалиями настоящего - идеологическим диктатом, идеей великого возмездия немцам. Драматическое столкновение различных историографических культур, представленных к тому же гуманитариями различного поколения, привело к серьезным конфликтам в научном сообществе Иркутского университета.

Следующая экстремальная полоса приходится на первое послевоенное десятилетие. В научном сообщества историков как России, так и Сибири это время "проработочных" идеологических кампаний. Период окончания Великой Отечественной войны отмечен "относительной либерализацией в жизни советского общества" , в частности, активизацией демократических настроений в университетской среде. В тоже время это период "серьезных шагов по очередному идеологическому ?зажиму?" . Новая послевоенная репрессивная волна, развернувшаяся в центре, не обходит стороной и провинциальные университетские вузы. Естественно, что образцами для подражания служили проработочные кампании в столичных вузах, в провинции они отражались с определенным запаздыванием. Например, идеологические кампании в вузах Омска, Томска, Бийска, Барнаула начиналась примерно по такому сценарию: 1.) выступление, как правило, секретаря парторганизации вуза с докладом, в котором повторялись положения закрытого письма ЦК ВКП(б) с дальнейшим обсуждением и т.д. 2.) Обращение к собственным достижениям - основное внимание уделялось успехам и недостаткам идейно-политического воспитания профессорско-преподавательского состава. Поднятие идейного уровня профессоров и преподавателей вузов непосредственно связывалось с более успешным внедрением партийных установок, "патриотических настроений" в студенческую среду. Так же профессорско-преподавательский состав был включен в агитационную работу среди городского населения посредством организации всевозможных лекториев. В результате проработочных кампаний проходящих в центре происходит пополнение профессорско-преподавательского состава провинциальных университетов "ссыльной профессурой". В Томский госуниверситет в разное время прибывают столичные профессора: К.Э. Гриневич, А.П. Дульзон, Л.Д. Тарасов, И.М. Разгон и т.д. (власть использует уже апробированные ей в 1930-г гг. сценарии "перемещения" кадров). В 1950-е гг. на работу в Кемеровский учительский институт приехали профессор И.П. Шмидт, С.З. Хайт и Б.Э. Рыськин. Во второй половине 1940-х - начале 1950-х гг. прибывшие столичные профессора являются объектами пристального внимания общественности и порой становятся невольными участниками новых "научных" дискуссий: К.Э. Гриневич (Томский университет), Н.В. Горбань (Омский пединститут).

 Под прицелом критики оказываются и местные гуманитарии (Р.Е. Кугель, Д.Л. Лившиц - Томский университет; Абрамович - Иркутский университет). Как ни кощунственно, но в ситуации идеологического напора на научную интеллигенцию университеты провинциальных городов в какой-то степени выигрывали. В разреженном интеллектуальном пространстве Сибири появление маститых ученых гуманитариев изменяло интеллектуальный климат. Именно бывшие столичные профессора одними из первых начинают критически подходить к ситуации, сложившейся в провинциальной исторической науке. Безусловно, что определенное историческое событие в генетическом срезе нельзя рассматривать как точечное явление. Участниками конкретных исторических событий одновременно становятся несколько научных поколений, находящихся на различных этапах своей научной жизни. То или иное событие оказывает на представителя определенной генерации различное влияние. Естественно, более подвержено влиянию внешних факторов поколение, находящееся на этапе становления.

Во-первых, на развитие творческого потенциала послевоенного поколения советских историков, безусловно, оказывают влияние макросоциальные факторы - Великая Отечественная война, конфликты между властью и учеными (идеологические кампании второй половине 1940-х гг.), политическая нестабильность, связанная в свою очередь со сменой курса партии (после смерти Сталина).

Во-вторых, особая роль принадлежит микросоциальным факторам - тем моделям поведения, которые реализуют люди, находящиеся перед глазами молодого ученого (в частности, поведение учителей) в сложных, неоднозначных условиях. Ученый постоянно находился в ситуации контроля, как со стороны, так и внутреннего. Но, как ни странно, война дала исторической науке, да и советскому обществу в целом "другую молодежь" - "не прошедшую школы подавления и позволившую себе размышлять, либо наоборот, пережившую лагеря и смерть близких и научившуюся сомневаться в правильности и праведности сталинизма" . Реакция власти на эти процессы была разнопланова: власть умело используя некоторые закономерности в развитии науки, инициирует создание Всероссийского общества по распространению политических и научных знаний и превращает его по существу не только в мощный канал формирования исторической памяти, но и дополнительный скрытый (завуалированный) рычаг контроля как за общественным настроением, так и за деятельностью профессиональных историков. Этот вывод сделан на примере деятельности Всероссийского общества по распространению политических и научных знаний в Омске и Новосибирске. Идеология "особости" советской науки транслируемая в это время привела к доминированию ряда псевдонаучных построений, упрощению исторического процесса. Но в то же время советская цивилизация, нашедшая в послесталинский период наиболее адекватную для себя модель развития, вынуждена мириться с существованием сферы научной автономности, внутренаучной мотивации познавательной деятельности. Как указывает американский историк советской науки Л. Грехем, допускалось "служение истине, … не приводящее автоматически к конфликту с системой" . В условиях монополии партии и государства и жесткого идеологического контроля научное сообщество историков вынуждено мимикрировать. Оно становится по преимуществу историко-партийным, несмотря на появление академических центров в Сибири.

С середины 1970-х гг. в связи с новой волной университетского строительства, начинается его медленная трансформация в научно-историческое сообщество, что авторы проекта проследили на материалах г. Омска. Во второй половине 1980-х - 1990-е гг. происходят серьезнейшие изменения во взаимоотношениях науки и власти, науки и государства ("освобождение от взаимных обязательств"). В общем, этот процесс характеризуется как негативный, но как не парадоксально сибирский материал показывает, что научное сообщество историков, в условиях "заброшенности властью" проявляет тенденцию к самоорганизации, что нашло отражение в оформлении омского научного сообщества, в переориентации с обслуживания исключительно государства на взаимодействие с обществом и его региональными институтами, в изменении форм финансирования науки и обновления проблематики и методологического инструментария.

Социологическое исследование в рамках данного ранга позволило обнаружить несколько проблем функционирования науки как социального института в обозначенный период.

Первое - это процесс формирования научного сообщества историков в конкретной социально-политической среде. Бибилиографические данные позволили выделить четыре этапа первичной профессиональной социализации ученых-историков. I этап: 1945 - 1950-е гг. (17 историков ТГУ), когда университет отвечал на острый запрос времени: удовлетворить нужду в высококвалифицированных кадрах. Именно тогда начинают активизироваться формы интеллектуальных контактов внутри научного сообщества в условиях жесткого контроля и коррекции со стороны партийно-государственных органов. II этап: 1950-1960-е годы (15 историков ТГУ). Постепенно нарастает интеллектуальный потенциал: в ТГУ активизируется участие студентов в научно-исследовательской работе. Ослабевает тотальный контроль со стороны общественных организаций (партийных, комсомольских, профсоюзных), что отражается на профессиональной деятельность историка. III этап: 1960-1980-е годы (38 историков ТГУ и ОмГУ).

Расширение границ интеллектуального пространства было связана как с процессами интеграции и дифференциации знаний, формированием новых научных направлений и школ, так и созданием молодых университетов Сибири в городах: Барнаул, Кемерово, Красноярск, Омск, Тюмень, куда перешли на работу 10 докторов и более 70 кандидатов наук ТГУ. Так социальный заказ совпадает с логикой развития самой науки. IV этап: 1980-1990-е гг. (38 историков ТГУ и ОмГУ).

Институцианализация форм научной преемственности связана с расширением студенческой научной деятельности: в ТГУ в 80-е годы организовывались студенческие научно-исследовательские лаборатории (СНИЛ), например научно-исследовательская лаборатория истории, научно-исследовательская лаборатория "Археолог". Значимым процессом становится постепенная деилогизация образования. Другая проблема - это тематика научных исследований. По сути, она представляет собой своеобразную матрицу научной деятельности вообще. Как следует из ответов экспертов, сообщество историков формируется в русле традиционных форм: именно научный руководитель влияет на определение (в студенческие годы) темы научной работы и, как правило, она не изменяется в последующем, лишь получая дальнейшее развитие при работе над кандидатской диссертацией. Однако такая ситуация характерна именно для классических университетов, где тематика научных работ очень разнообразна. Зависимость тематики работ с общественно-значимыми проблемами (например, партийно-революционная борьба) у историков советского периода меняется. Фиксируется переход к гражданским сюжетам.

Отдельная проблема - это саморефлексия современного историка: оценка времени и себя в конкретных социально-политических условиях, ведь будучи общим делом, наука одновременно и глубоко личное дело. Авторитет учёного, непосредственно связан с авторитетом науки. Опрос констатирует наличие внутреннего для института науки конфликта между стремлением к автономии и зависимостью от государства, что в условиях России рассматриваемого периода выражался в специфических формах. Так уже на институцио-нальном уровне обнаруживается, что ценности служения, общественного предназначения науки находятся в противоречии с ценностями автономии науки и, более того, первые превалируют над вторыми. Обращение власти к исторической науке, как к способу обоснования притязаний власти на определенные социальные блага нивелируют значимость науки не только для общественности, но и для самого научного сообщества. Полученные данные актуализируют проблему исследования историков на современном этапе, переводя проблему взаимодействия власти и науки в многомерное пространство связей и разнообразия факторов влияния. В ходе изучения сибирских материалов сложилась предварительная гипотеза о трансформации научного сообщества под влиянием реалий советской истории из научной корпорации в своего рода социокультурный фильтр, в значительной степени определяющий статусное положение ученого, и в тоже время поддерживающий систему внутринаучных ценностей.

Очевидна перспективность дальнейшей углубленной разработки (а в последствие компаративистского анализа) всего комплекса выявленных сложных проблем, внимание к которым до сих пор было явно недостаточно.

                                                     Публикации по результатам исследования.

Собранная информация была обобщена в серии тезисов и статей, помещенных в научных изданиях и сборниках научных конференций:

1. Корзун В.П. Историческая наука в годы Великой Отечественной войны: к проблеме исторической памяти // Культурологические исследования в Сибири. 2004. №2.

2. Геринг А.Г. Интеллектуальные коммуникации: постановка проблемы //Университеты как регионообразующие научно-образовательные комплексы: Тезисы докладов региональной научной конференции. Омск: Издательство Омского государственного университета, 2004. - С. 45-49

3. Мамонтова М.А. Возникновение и деятельность Омского отделения Общества по распространению политических и научных знаний в рамках борьбы с "космополитизмом" // Социальные конфликты в истории России ХХ века. Сборник материалов конференции. Омск: Из-во Омского гос. пед. университета, 2004.

4. Матвеева Н.В. Особенности формирования послевоенного поколения советских историков (на примере Томского государственного университета) // Университеты как регионообразующие научно-образовательные комплексы: Тезисы докладов региональной научной конференции. Омск: Издательство Омского государственного университета, 2004. - С. 35-40

5. Корзун В.П. Научное сообщество сибирских историков в годы Великой Отечественной войны // Сибирь: вклад в победу в Великой Отечественной войне. Омск, 2005. (в печати)

Рукописи статей подготовленные для сборника:

1. Корзун В.П. 2. Матвеева Н.В. Сибирский историк в фокусе идеологических кампаний первого послевоенного десятилетия 3. Геринг А.Г. Сообщество историков Сибири и система властных отношений: социологический аспект. 4. Мамонтова М.А. Контакты с МИОН.

 В течение проектной исследовательской работы обозначились интенсивные интеллектуальные контакты с Саратовским, Томским и Иркутским МИОН-ми. Двое из участников проекта (В.П. Корзун и М.А. Мамонтова) приняли участие в работе установочного семинара грантополучателей (г. Саратов, 30.06.-3.07.2004 г.). В ходе заседания второй секции были обсуждены и утверждены основные направления исследований по теме гранта "Историческая наука, историки и власть в российском региональном пространстве: Сибирь. ХХ век".

В частности, была несколько скорректирована программа исследования - сужены хронологические рамки, нижней хронологической точкой исследования выбраны 1940-е годы. Одновременно В.П. Корзун и М.А. Мамонтова участвовали в работе российско-американского методологического коллоквиума "Культура и власть в период холодной войны, 1950-60-е гг." (1-2 июля 2004 г.). Оживленный интерес у присутствующих вызвало сообщение В.П. Корзун о трудностях исследования эпохи "холодной войны" и о необходимости осуществления анкетирования, устного опроса свидетелей и непосредственных участников данных событий. В.П. Корзун и М.А. Мамонтова познакомились с книжными фондами библиотеки Саратовского МИОНа и Саратовского государственного университета

В периоды 29.06.-18.07.2004 г., 17.11.-28.11.2004 г. и 25.01.-30.01.2005 г. Н.В. Матвеева прошла научную стажировку в Томском МИОН-е.

Во время научных командировок были получены консультации ведущих профессоров Томского государственного университета (ТГУ); проведено интервьюирование профессоров томских вузов, представителей послевоенного поколения советских историков, а также работа с фондами архивов г. Томска (Центр документации новейшей истории Томской области, Государственный архив Томской области, Архив музея истории ТГУ); выявлена и проанализирована новейшая литература по проблеме (Научная библиотека ТГУ).

В октябре 2004 г. участники проекта: А.Г. Геринг, М.А. Мамонтова, Н.В. Матвеева прошли стажировку в Саратовском МИОН-е. Была продолжена работа с книжными фондами библиотеки Саратовского университета, получены консультации ведущих специалистов. Научные стажеры Саратовского МИОН-а участвовали во Всероссийской научной конференции "Историческое сознание и власть в зеркале России XX века" (г. Саратов 1-4 октября 2004 г.).

Темы докладов выступлений:

 1. Геринг А.Г. Интеллектуальные коммуникации: внешняя среда и проблемы трансляции;

2. Мамонтова М.А. Местные общественные организации как один из каналов трансляции исторического сознания;

3. Матвеева Н.В. Становление провинциального историка послевоенного поколения: к проблеме ученый и власть.

Рукописи статей были подготовлены и отправлены в Саратовский МИОН.

Стажировки

В период 8.02.-12.02.2005 г. А.Г. Геринг прошла стажировку в Томском МИОН-е: работала с фондами НБ ТГУ, осуществлен экспертный опрос историков ТГУ.

В период 15.01.-27.01.2005 г. В.П. Корзун прошла научную стажировку в Иркутском МИОН-е; с 22 февраля по 1 марта - в Саратовском МИОН-е, где была проведена работа в архивах и библиотеках. Участники проекта: В.П. Корзун, А.Г. Геринг, Н.В. Матвеева приняли участие в заключительной конференции Грантополучателей Программы МИОН, которая состоялась в учебно-методическом центре "Голицыно" в Подмосковье 10-11 марта 2005 года.

Руководитель проекта В.П. Корзун

Copyrigt © Кафедра современной отечественной истории и историографии Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, Омск, 2001-2016 гг.